— Мост бомбить полетели, — сказал Гаврилов, проводив взглядом удаляющиеся бомбардировщики.

Через десяток километров, когда мы ехали в середине колонны, нас вдруг накрыл артналет из десятка орудий.

— Давай в поле напрямки, к тому холму! — крикнул я сквозь грохот разрывов.

Бронетранспортер, не отставая, следовал за нами. Генерал в этом хаосе даже не пытался выпрыгнуть или сделать еще какую-нибудь глупость. При посадке умный капитан Михайлов приказал связать его ноги и привязать их к сиденью, так что генералу просто ничего не оставалось, как молиться Богу, чтобы нас не накрыло, что он и делал.

Не знаю, где сидел корректировщик, но снаряды он клал классно, за несколько минут дорога покрылась горящими и разъезжающимися в разные стороны машинами.

— Давай туда, — показал я связанными руками направление.

Мы уже мчались по полю, не жалея подвеску, объехав холм немного стороной. За ним оказалась неплохая накатанная полевая дорога, и дальше мы уже поехали по ней, оставив разгромленную колонну в стороне.

— Сейчас наши парни сровняют вашу артиллерию с землей, — со злостью сказал генерал, показав на точки в небе.

Присмотревшись к быстро приближающимся самолетам, в которых я узнал «лаптежники», понял, что они не к нам, а действительно были вызваны на помощь командиром обстрелянной колонны.

— Старшина, остановись, перекур. Сержант, остановка на пять минут! — крикнул я подъехавшему на бронетранспортере Волдухину.

Выпрыгнув из машины, скинул веревки с рук и, взяв протянутую фляжку, отпил, наблюдая за обстановкой как в небе, так и на земле.

— Орудия бомбят, — сказал сержант, опуская бинокль.

Продолжая наблюдать за выстроившимися в круг пикировщиками, я немного погодя ответил:

— Да кажется, отойти они не успели!

— Жаль ребят, — вздохнул сержант.

— Хотя и им может попасть, — добавил я, показав рукой в сторону.

Там возвращались с бомбежки наши самолеты. Бросив охранять строй бомбардировщиков, истребитель устремился к немецким «лаптежникам». Проследив взглядом маршрут нашего истребителя, я поднял бинокль и посмотрел туда, откуда они возвращались. В той стороне, где находился мост, все было затянуто дымом пожаров; похоже, советские летчики недаром ели свой хлеб. Заметив, что путь советских самолетов пролегал почти над нами, произнес со смешком:

— Надеюсь, что они пустые, а то не хотелось бы получить подарочек от своих!

В это время немецкие пилоты заметили, что к ним приближается советский истребитель, деловито выстроились в круг, стали, прикрывая друг друга, медленно удаляться в сторону своих позиций, однако истребитель быстро их настиг. Приложив к глазам бинокль, я стал сопереживать нашему летчику, но тут меня отвлек испуганный возглас одного из бойцов Волдухина. Посмотрев, куда он показывал, только грязно выругался. Со стороны солнца на строй наших бомберов сверху падала пара немецких истребителей-«мессершмитов». Я с болью в сердце наблюдал, как один за другим, огненными комками устремились вниз два наших самолета, в это время наш истребитель, бросив немцев, на полной скорости мчался к своим, но успел он как раз, когда немцы подожгли третий бомбардировщик. В воздухе закрутилась боевая карусель, с треском пулеметов и ревом моторов. Пользуясь моментом, оставшаяся тройка СБ уходила все дальше.

— Бойцы, по машинам, надо подобрать наших летчиков! — показал я на четыре парашюта, опускавшихся невдалеке от нас.

Запрыгнув в машины, мы на полной скорости рванули к парашютистам, и только через несколько секунд до меня дошло, что что-то не так.