— Сержант, ты, помнится, рассказывал мне, как видел несколько пленных колонн, которых вели немцы. Напомни, как конвоиры расправлялись с нашими отставшими бойцами?

Это сразу вернуло привычный блеск глаз сержанту, и он, расправив плечи, спросил:

— Хороший пленный этот генерал?

— Пока еще не знаю, не допрашивал. Валить надо отсюда.

— Что делать?

— Уезжать, и побыстрее. Я надену форму адъютанта, самого его закроем в багажнике и в трофейной форме поедем внаглую по дороге.

— Товарищ капитан, смотрите, что я нашел! — окликнул меня старшина, показывая походный кожаный чемоданчик с богатым выбором бритвенных принадлежностей.

Проведя рукой по колющейся щеке, я посчитал, что нашли мы его вовремя, да и обросшие, давно не бритые бойцы поддержали меня одобрительными возгласами.

Перед дорогой расстановку в машине я немного переиграл. Пока бойцы переодевались, а сержант аккуратно брился, вытирая опасную бритву о висящее на плече полотенце, я решил одеть его в форму унтер-офицера и посадить старшим в бронетранспортер. Одного из его бойцов одеть в форму офицера, а Гаврилова в форму адъютанта, он сейчас как раз стоял на очереди бриться. Я же еду в форме советского капитана, со связанными руками, на случай если попадемся на глаза нашим окруженцам, это может дать хоть какой-то шанс выйти с минимальными потерями.

Взяв помазок, уже привычно намылил лицо Вацлава Шведа и, глядя на него, гадал. Вот вроде совершенно русское, с располагающими к себе серыми глазами и приятными чертами лица, а принадлежит противнику, врагу.

Через полчаса полевой «мерседес» генерала, управляемый старшиной, выезжал на дорогу, по которой непрерывно шли наступающие немецкие войска. Сидя на заднем сиденье, сжатый с обеих сторон бойцами, одетыми в офицерскую форму, я осмотрелся, после чего приказал старшине:

— Сурков, ты с генералом будь понаглее.

Старшина, непрерывно сигналя, внаглую вклинился между движущимися машинами. Не оборачиваясь, я спросил у бойца слева:

— Наши не отстали?

— Нормально, товарищ капитан, едут.

Генерал, сидевший впереди, обернулся и сказал с недовольством:

— Наши генералы так не ездят. Вы позорите мою честь.

— Ваша честь, генерал? Да какая может быть честь у грабителей и насильников?! Нету ее у вас, с тех пор как вы пришли на нашу землю!

В это время дорога вывела нас к небольшой речке с перекинутым через нее мостом. Крепким деревянным мостом. Медленно по очереди мы въезжали на него, я мрачно наблюдал, как немецкая похоронная команда носит тела в защитных гимнастерках. Похоже, что бой за мост только недавно прекратился. В это время наша машина съехала с моста, покачиваясь на недавно засыпанных воронках, и покатилась дальше.

— Старшина, ищи какую-нибудь второстепенную дорогу. Пора прощаться с этой гостеприимной колонной.

— Понял, товарищ капитан.

— Капитан, что вы собираетесь с нами делать? — спросил генерал, не оборачиваясь.

Несколько секунд подумав, я честно ответил:

— Насчет вашего адъютанта еще не решил. А вас за линию фронта, в Генштаб. Вы, как я прочитал в ваших документах, являетесь главным инспектором германских войск. Так что вам будет что рассказать. Да и карты с портфелем могут пригодиться.

— Товарищ капитан, а что этому борову еще надо? Бормочет да бормочет, — спросил Гаврилов, сидевший справа.

— Беспокоится за себя, жить хочет.

— А, это понятно, жить все хотят, — немного успокоился он.

Над головой послышался звук авиационных моторов, и появились шесть двухмоторных самолетов, которые я определил как СБ. Их сопровождал один маленький истребитель, другого прикрытия не было. Ни я, ни Швед больно-то не разбирались в силуэтах современных истребителей, но то, что это не И-16, это точно.