Запрыгнув в машины, мы на полной скорости рванули к парашютистам, и только через несколько секунд до меня дошло, что что-то не так.

— Стой! — заорал я и объяснил бойцам: — Вы все в немецкой форме, выметайтесь, я один съезжу. И генерала не забудьте.

Бойцы шустро попрыгали из машины и, отвязав генерала, отвели его в сторону. Заняв место водителя, я спокойно попылил к опускающимся парашютам. Первый мне попался в полукилометре от наших. Подъехав к настороженному летчику, я вышел из машины и представился:

— Капитан Михайлов, спецгруппа. Вы, товарищ летчик, как, с нами или пешкодралом?

Держа меня на прицеле ТТ, он обошел машину по кругу и потребовал:

— Документы!

— Ты что, дурак? Мы по немецким тылам ходим, какие документы? У меня вся группа одета в трофейную форму, поэтому и пришлось ехать мене одному. Так ты едешь? Сматываться надо!

— Поехали, наших надо подобрать, — ответил наконец летчик и опустил пистолет.

Я указал ему на место рядом с собой, но авиатор, собирая парашют, ответил на мой удивленный взгляд:

— Казенное имущество, заберу.

— В багажник его тогда.

Открыв багажник, я выругался, а летчик отпрыгнул. На нас смотрели выпученные глаза адъютанта. Он что-то мычал сквозь кляп.

— Совсем забыл про него. Это немецкий офицер, мы его в плен взяли пару часов назад. Вот место свободное.

Я помог уложить парашют, мы сели в машину и отправились к остальным, так как было чистое ровное поле, они нас отчетливо видели и терпеливо ждали там, где приземлились. Летчик, сидящий рядом, отстегнул ворот летного комбинезона, и на солнце сверкнули три шпалы подполковника.

— Извините, товарищ подполковник, если что-то не то сказал.

— Да ничего, капитан, все нормально.

— Твою мать! — заорал я, увидев появившиеся на холме машины.

Немцы из обстрелянной колонны ехали за летчиками. Дав полный газ, мы помчались к ближайшему. Тот, тоже заметивший немцев, с ходу запрыгнул на заднее сиденье машины, жаль, что она была без съемного верха, парням было бы легче. Так мы достигли следующего и помчались к последнему, который бежал нам навстречу. Подхватив его под самым носом немцев, я, почти на месте развернувшись, погнал обратно.

Мои парни у бронетранспортера внимательно за нами наблюдали и, как только мы подъехали ближе, стали отсекать немцев из пулемета. Первая пара — мотоциклы с колясками — была уничтожена точным огнем. Остальные остановились и стали за нами недоуменно наблюдать, но так как брони у них не было, то первые же выстрелы заставили их убраться. Запрыгнув на свое место, старшина дал газу, оставшиеся набились в бронетранспортер, и мы на полном газу погнали по дороге.

— Там слева должен быть аэродром соседнего полка! — громко произнес подполковник.

Приказав старшине поворачивать в ту сторону, куда указал летчик, я осмотрелся. В кабине помимо летчиков еще оказался и один из бойцов сержанта. Заметив мой взгляд, он пояснил:

— В бронетранспортере места не хватило. Генерал уж больно толстый.

— Генерал? Какой генерал? — удивился подполковник.

Я досадливо поморщился и ответил:

— Совсем забыл сказать, мы взяли в плен генерал-лейтенанта Моера, главного инспектора армии. Тот немец в багажнике — его адъютант.

— Ну вы, пехота, даете! — изумился какой-то летчик сзади, остальные его поддержали.

— Положим, мы со старшиной — танкисты, а вот остальные — пехота.

— Вы для нас сверху все пехота! — отозвался тот же голос.

— Слушай, пернатый, у меня такой вопрос: почему вас бросил тот, на истребителе?

— Не бросал он, это я дал разрешение помочь нашим, никто же не знал, что немцы сюда новые части перебросили, да и воздух был чист! — ответил мне подполковник.