– Все будет в ажуре, – отвечал Дулеб, – разве что несколько масляных пятен. Но тут этого добра и без нас хватает.

Броневик оказался достаточно тяжелым, чтобы один погрузчик справился с ним. Машина постоянно зарывалась в песок, и «Сталева Воля» пробуксовывала на месте.

Наконец совместными усилиями Дулеб и Тхор смогли втащить инкассаторский броневик на откос, и тот с шумом во второй раз за эту ночь опустился в воду. На этот раз навсегда, во всяком случае, надолго.

Червонец подъехал к озеру и направил фару-искатель в воду. Сквозь нее, чистую и прозрачную, отчетливо виднелись утопленные машины.

– Засыпайте! – приказал он.

Теперь уже работали все три машины – бульдозер, грейдер, погрузчик. Бандиты сделали часть работы, которую должны были выполнить рабочие карьера. Песок засыпал и броневик, и оба джипа с мертвецами. Вскоре дорожная техника встала на тех самых местах, где оставили ее рабочие.

Пружина виртуозно закрыл навесные замки.

В огромном карьере трудно было заметить произошедшие изменения. Озеро стало меньшим лишь на чуть-чуть, а следов от машин здесь и так хватало. В их переплетениях, пересечениях найти какую-то логику было почти невозможно.

– А как поживает наш друг? – спросил Червонец у Пружины и указал на вагончик прорабской.

– Я туда не заходил.

– Думаю, он уже остыл, – усмехнулся Червонец и приказал:

– По машинам!

Карьер опустел. Лишь сиротливо горел на деревянном покосившемся столбе прожектор с выбитым стеклом, да светились окна в прорабской, где за столом, уткнувшись обгоревшим лицом в разноцветные проводки, подходившие к кинескопу, застыл сторож-инвалид. От трех машин, от охранников агентства «Одиссей» осталась всего лишь одна память – мешки с деньгами.

Мокрые, пахнущие джутом и свежей водой, они лежали в ногах у Червонца. Тот ласково поглаживал их, как может поглаживать хозяин вернувшуюся из камышей с дичью в зубах охотничью собаку.

"Теперь осталось совсем малое, – думал Червонец, – вернуть долг и забыть обо всем, что произошло. Я перевалил вершину, а вниз катиться куда легче. Но вот еще одна проблема – Андрей Рублев. По-моему, он уже сообразил, что его ждет. Правда, это неважно, сделать он ничего уже не сможет, даже если упрется и попробует мне помешать. Пока еще он мне нужен живым, но ненадолго. Конечно, хотелось бы оставить все деньги себе, но ради безопасности придется пожертвовать парой сотен тысяч, чтобы пустить следствие по ложному следу. Как они любят, эти следователи, проглатывать наживки, специально положенные у них на пути!

Им и в голову не придет, что кто-то смог добровольно отказаться от такой суммы".

– Ты чувствуешь себя счастливым? – вслух обратился Червонец к Тхору, который нервно дергал руль автомобиля, хотя лицо его при этом оставалось совершенно спокойным.

– Счастливым? – переспросил он, удивленно приподняв брови.

Никогда раньше Червонец не задавал ему подобные вопросы.

– Да, Тхор. Ты хотя бы знаешь, что такое счастье?

– Я просто чертовски устал, Червонец.

– А почему не божески? – рассмеялся главарь.

– Наверное, нет, – поморщился Тхор. – Счастливым я не был никогда. Богатым – был, пьяным – был, сытым – тоже был.

– А теперь боишься?

– Нет, страх уже прошел.

– Да, – задумался Червонец, – я вспоминаю лица тех ребят из броневика. Вот на их лицах и впрямь застыл ужас. Наверное, у каждого человека в момент смерти проявляется такая маска – ни умиротворения, ни спокойствия, а ужаса.