– А по-моему, все-таки, – продолжал задумчиво говорить Александр, – лучше всего молчать. Чем дольше мы молчим, тем дольше живем.

– Можно и живому человеку вырывать ногти, защемлять член в дверь, засовывать в задницу горячий паяльник, утюг на живот ставить… Да мало ли еще чего они новенького придумают!

Чесноков часто-часто заморгал, а затем уже совсем мрачно произнес:

– Не по себе мне делается, Андрей, когда такое от тебя слышу.

– Сам, небось думаешь.

– Это уж непременно.

– А мне думаешь лучше?

– Помнишь, как мы смеялись, когда управляющий рассказывал, какую пытку ему жена придумала?

– Нет.

– Да ты что! Сейчас вспомнишь и тебе не по себе станет. Она тогда его с любовницей застукала и сказала, что подкараулит, когда тот уснет, свяжет его, а потом его член в патрон от лампочки вставит и вилку в розетку воткнет.

Сказала, что посмотрит, быстро ли он кончит под напряжением 220. Подействует ли подзарядка.

– Тише! – тут же цыкнул на Чеснокова Рублев.

– Ты чего, испугался?

– Еще услышат и впрямь так сделают. Такую пытку могла только женщина придумать, мужик на такое не способен, из солидарности.

– Если он нормальный мужик, – добавил Чесноков, – а если какой-нибудь импотент или извращенец, ему такое в голову спокойно прийти может и никакая мужская солидарность не поможет.

Рублев вплотную подобрался к двери, прижался к ней ухом. Наконец у него не осталось никаких сомнений, что по ту сторону никого нет.

– Эй! – негромко крикнул он.

Никакого ответа.

Чесноков стоял и дрожал от напряжения, ему не верилось в удачу.

– Давай еще раз попробуем, – предложил он.

– Эй, кто там есть? – уже чуть громче позвал он. – Мы согласны, мы скажем, когда прибудут деньги, – и несколько раз постучал костяшками пальцев по доскам.

– Эй! Хозяина позови.

Но даже это не смогло оживить тишину за дверью.

– Что я тебе говорил! Точно, никого нет.

Чесноков никак не мог поверить в такое везение. Он что было силы навалился на дверь, пытаясь выдавить ее, но сработана та оказалась на совесть, не поддалась ни на сантиметр, лишь жалобно поскрипывала.

– Не так, не так! – шипел Рублев и побежал в дальний угол сарая.

– Ломом нельзя, шуму много.

– Попробуем приподнять.

Александр вернулся с лопатой. Подставил ее под дверь и навалился на черенок, пытаясь приподнять полотно, чтобы то сошло с петель. Но дверь плотно прилегала к коробке и естественно не поддалась.

– Вот же черт! – выругался Рублев, осматривая погнутое лезвие лопаты. – А если ломиком?

– И не думай, весь дом разбудишь. Нужно тихо, осторожно.

Рублев опустился на корточки, затем встал на четвереньки и сжал в кулаке рассыпчатый ком земли.

– Смотри, Чесноков, тут же земля! Пол-то не бетонный! Его копать можно.

Александр глубоко вздохнул и тоже коснулся рукой земляного пола. Затем взгляд его упал на лопату.

– Мы сейчас за полчаса лаз выроем, а там через забор – ив лес. Хрен они нас ночью найдут!

Его глаза загорелись безумным блеском. Он ухватился за блестящую, отполированную ладонями рукоять лопаты и, коротко размахнувшись, всадил лезвие сантиметров на десять в землю, затем придавил ногой. Утрамбованная почва поддалась. Первый ком отвалился в сторону.

– Да не шуми ты, здесь камешков полно!

Аккуратно копай.

– Ты бы сам попробовал.