– Да я что.., я ничего… – испуганно затараторил парень, – берите что надо, я и милицию вызывать не буду. Скажу, мол, пьяный был, ничего не помню…

– Не нравишься ты мне, – прошипел Червонец и двумя пальцами сдавил основание челюсти сторожу. Его рука была крепкая, как металлические щипцы.

Тхор развернул инвалида и повалил его спиной на стол. От боли парень раскрыл рот, но закричать не успел. Червонец, высоко подняв бутылку с водкой, стал вливать спиртное ему в рот. Парень задыхался, закашливался, пытался вырваться, но все тщетно. Тхор не выпускал его рук, держа за волосы прижимал голову к покрытой толстым стеклом столешнице. А Червонец крепко сжимал основание челюстей.

Наконец последние капли водки упали в раскрытый рот сторожа. Тхор отскочил в сторону и с гнусной улыбкой посмотрел на парня.

– Мы за тебя твою работу делаем – только глотать тебе остается. Выпить хотел? Мы тебе помогли.

Инвалид пытался перевести дыхание, но то и дело заходился кашлем. Он со страхом чувствовал, как спирт проникает ему в кровь, туманит голову. Когда боишься, всегда пьянеешь сильнее, особенно, если опасность смертельная.

– Зачем? – наконец, отдышавшись, проговорил он. – Зачем?

– Тебе так интересно это знать? – ухмыльнулся Червонец. – Да?

– Тхор, подержи его, – предложил Дулеб, и его приятель схватил сторожа сзади, прижал к спинке и вместе со стулом оттащил от стола.

Дулеб по деловому, не спеша, вынул вилку из розетки, развернул телевизор экраном к стене и не спеша, орудуя ножом, отвернул винты, которыми крепилась задняя панель к корпусу.

Парень еще не понимал, что его ждет.

Из всех бандитов только Пружина чувствовал себя не в своей тарелке. Но он не возражал, старался ничего не касаться в вагончике, чтобы не оставить отпечатков или пару ниточек из своей вязаной куртки, по которым его потом можно найти. Но опасения его были напрасными.

Червонец, Тхор и Дулеб умели работать с выдумкой – так, чтобы потом и подозрения не возникло, будто их жертву убили.

– Сколько проводочков-то цветных! – засмеялся Дулеб, рассматривая пыльное нутро старого телевизора.

– Полотенце давай, полотенце! – зашипел Дулеб, чувствуя, как инвалид начинает вырываться с отчаянностью осужденного на смерть.

– Ты чего, Пружина, стоишь, не помогаешь? – осклабился Червонец и прикрикнул. – Что, не слышал? Где ведро с водой, там и полотенце должно быть!

Пружина почувствовал, как пол уходит у него из-под ног и нетвердой походкой двинулся в предбанник. И впрямь, над оцинкованным ведром висело полотенце. Он аккуратно взял его двумя пальцами и, войдя в прорабскую, бросил Дулебу.

Тот тут же скрутил им руки парню за спиной и отступил в сторону. Если бы им противостоял здоровый человек, то, наверняка, скрутили бы и ноги. Но ими инвалид и так еле-еле мог двигать.

– Я кое-что в телевизорах понимаю, – усмехнулся Тхор и воткнул вилку в розетку.

Тут же засветились огоньки ламп, заработал динамик. Дулеб и Червонец отступили на шаг назад. И тут Тхор резко выбросил вперед руку, схватил связанного сторожа за волосы и ткнул его лицом в основание кинескопа – прямо туда, где торчали оголенные металлические клеммы.

Тут же полутемную прорабскую осветил электрический сполох. Запахло жженым мясом, тело сторожа забилось в конвульсиях.

Тхор разжал пальцы и отдернул руку, боясь ненароком прикоснуться к телу покойника и самому попасть под напряжение. Убедившись, что сторож мертв, Тхор вытащил вилку из розетки.

Погасли спирали радиоламп.