И что может остановить такую громаду?

Одно легкое движение руки, рычаг щелкнул, и ковш пошел вниз, принимая походное положение.

– Хорошая машина, – похвалил Червонец, – жаль только приметная.

– Да, – мечтательно проговорил Тхор, – на такой по городу бы поездить! Получше «мерса» с мигалкой будет, все тебе дорогу уступят.

– А фар-то на ней! – заулыбался Червонец, включая все освещение, какое только было.

– Целых шесть штук, – подтвердил Тхор, выглядывая из приоткрытой двери кабины.

Замигал фарами и грейдер.

– Прямо тебе не дорожная техника, а иллюминация в Парке культуры и отдыха! – рассмеялся Червонец, поддавая оборотов двигателю.

Теперь уже погрузчик не плавно переваливался, а подпрыгивал, несмотря на весь свой грандиозный вес. «Сталева Воля» лишь вздрогнула, когда передние колеса пошли вверх на довольно-таки крутой подъем к шоссе.

– Тянет, прямо как паровоз на спуске! – не переставал удивляться выносливости агрегата Червонец.

Он выехал на шоссе и махнул рукой людям, сидевшим в джипах, мол, за мной! Процессия не спеша покатила по дороге.

Машин пока попадалось достаточно много.

Люди спешили из аэропорта, спешили в аэропорт, чтобы встретить родственников, деловых знакомых, друзей. Но на большой скорости практически никто не мог рассмотреть, что за пыльными стеклами строительной техники сидят не работяги в спецовках, а мужчины с холеными лицами в дорогих кожаных куртках, место которым не в кабинах строительных машин, пахнущих соляркой и солидолом, а за рулями новых «мерседесов» и «БМВ».

– Тхор, тебе никогда не хотелось стать трактористом? – смеялся Червонец.

– Хотелось, но жизнь распорядилась по-своему, – то ли всерьез, то ли тоже шутя, отвечал Тхор.

– Небось, в деревне вырос, трактористом мечтал стать или комбайнером?

– Да нет, я всегда матери говорил, что председателем стану.

– Тоже неплохо, – ухмыльнулся Червонец. – Вот провернем дело, считай, ты председатель. Захочешь – можешь купить себе отстающий колхоз вместе с полями. Будут у тебя и плантации, и рабы. Станешь доярок трахать…

– Доярки навозом пахнут.

– А ты их помой.

– Долго мыть каждую, я терпеть не умею.

– Соберешь всех в кучу и из шланга поливать станешь, они визжат…

– Хорошо.., а шланг упругий, теплый… длинный.

– И тут, Тхор, из деревни мужики с вилами прибегут. Тебя к стенке припечатают. Одни вилы в горло, другие – в пах воткнут.

– Типун тебе на язык, Червонец.

– Не переживай, если не станешь жадничать и мужикам на водку хватит, они тебе все простят, даже своих баб. Ты же и им деньжат подбрасывать станешь. Одной на задницу десятку наклеишь, другой – полтинник в трубочку скрутишь и куда-нибудь засунешь – мизинцем.

– Да ну тебя, стану я еще ковыряться.

– Зачем тогда длинный ноготь на мизинце отрастил… Любишь, любишь.., мне о тебе Танька-Стресс рассказывала. Как ты свой длинный нос ей засунуть пробовал.

– Не было такого.

– Она еще сказала, что нос у тебя подлиннее члена будет и тверже.., и сопливее. Правда?

– В следующий раз я ей не нос, а руку по плечо засуну, до самого горла.

– Зачем?

– Язык вырву, что бы болтала поменьше.

Тхор попытался прикурить на ходу, но погрузчик так вибрировал, что он не мог попасть язычком зажигалки на конец сигареты.