Еще сельскохозяйственные станции.

Но они зимой много времени и сил не занимали. Да и вообще, к весне 1701 года Алексею удалось найти людей, которые в полях контролировали эти объекты. А он сам с ними находился в переписке.

Раскидался.

Вздохнул с облегчением.

И теперь делил с отцом это высвобожденное время…

Ромодановский же, после присутствия на маневрах, отправился к себе домой. Но поехал не один.

С гостем.

Татарским купцом, который прибыл в Москву ради, так сказать изучения рынка. Ну, не совсем татарским. Однако именно им он и представлялся.

— Война тяготит людей, — тихо произнес гость, когда остался с Ромодановским один на один.

— Война никогда не бывает легкой.

— Мы все от нее устали.

— Ты видел царя и царевича. Кто-то устал, кто-то этим живет. Вон, видел какой славный полк сверстали?

— Славный, да, — покачал головой собеседник. — Но разве торговля не выгоднее войны?

— Смотря какая война. Царь с сыном мыслят взять Царь-град.

— Мы же оба понимаешь, что это просто слова.

— Как знать? — лукаво прищурившись ответил Ромодановский. — Еще десять лет никто бы и помыслить не мог, что русский флот побьет турецкий. Да и не было того флота у нас. А ныне вон — под Керчью разгром полные устроили.

— Это случайность. Просто случайность. Никто не был готов к бою у нас.

— Война и состоит из случайностей. — пожал плечами Федор Юрьевич.

— Удача переменчива.

— Это верно. Сказывают, что она крайне ветряная девка. — кивнул князь-кесарь. — А все же запало тебе в душу игрища нашего нового полка.

— Запали. Но это всего один полк.

— Пока один. Да и солдатские ты не видел. Там не хуже.

— Мой великий государь ищет мира, не понимая смысла в этой войне. Ради чего мы деремся? Ради клочков пустынной степи? Какой толк в ней?

— Раз он ищет, так пускай и предлагает.

— Тогда он будет выглядеть просителем. Это урон его репутации.

— Боится, что его янычары скинут? А? — едко усмехнувшись хохотнул Ромодановский. — Мы-то своих всех извели. Стрельцов более на Руси и не осталось. Всех разогнали. Очень рекомендую.

— Шутки шутишь?

— Царевич открыто говорит, что янычары ныне — проклятье осман. И считает, что пока вы их не изведете, покоя внутреннего не получите.

«Татарский купец» внимательно посмотрел на собеседника.

— Я не хотел бы касаться этой темы. У янычар есть недостатки, но они много пользы нашей державе приносят.

— Да пожалуйста. Это ведь ваши дела. Мы для себя решили, что они нам даром не нужны. Впрочем, давай вернемся к желанию твоего господина. Он жаждет мира, но не хочет его предлагать, избегая выступать просящей стороной. Так? Отлично. Но неужели он мыслит, что мы, выигрывая войну, должны просить о мире?

— Было бы не дурно, но он не верит в вашу готовность к этому шагу, — вежливо произнес визави. — Мой великий господин предлагает найти кого-то третьего, кто бы выступил примирителем.

— Ты имеешь в виду нашего миролюбивого шаха?

— Быть может, — уклончиво ответил «купец».