Царевич молча подошел к одному столу и взяв папку вручил отцу:

— Вот. Рапорт. Но мне показалось, что так тебе будет интереснее.

— Интереснее?

— Ну… тебя бумаги в тоску вгоняют, — нахально улыбнулся Алексей.

— Ну наглец…

— Но разве я не прав в своих предположениях?

— Ты все переворачиваешь вверх дном. Так никто не делает и не воюет. И куда прикажешь девать малые полковые пушки?

— Большей частью пустить на переплавку. — пожал плечами царевич. — Частью оставить для вооружения штурмовых и десантных отрядов. Но я бы их иначе сделал. Калибр уж больно у этих малышек мелкий. Толку с них? Есть у меня мысли по этому поводу. Да ты открой папочку. Полистай…

Царь хмыкнул.

Сел на пушку. И начал перебирать листы в папке…

Царевич там предлагал на роль легкого штурмового орудия «единорог» графа Шувалова. В принципе — спорное оружие. Но ситуативно очень интересное.

Почему спорное?

Потому что полевая артиллерия в те годы работала по противнику двумя типами снарядов — ядром и картечью. В полевом сражении. Что для того, что для другого чем выше начальная скорость выстрела, тем лучше.

Ведь ядро требовалось выстреливать с минимальным возвышением, чтобы оно пускалось в пляс, прыгая по полю словно лягушка. Это облегчало поражение пехотных линий неприятеля. По нескольку за раз, если удачно попасть. У гаубиц, в том числе и «единорогов» так сделать не выходило. С картечью же все еще проще. Начальная скорость выстрела увеличивает ее досягаемость.

Из-за этих двух особенностей основу полевой артиллерии XVII–XIX века в Европе поставляли пушки. Что неприятно аукнулось уже на рубеже XIX–XX веков. Притащив за собой тяжелое наследие в новую технологическую эпоху.

«Единороги» же… хм… гаубицы, то есть. Их разновидность.

Их сила была в гранатах.

Сначала обычных. А после изобретения первых шрапнельных сразу после наполеоновских войн — то и в них.

Ну и неплохо они были применимы там, где большая дальность огня не требовалась. В отличие от разового веса выплевываемой картечи. Например, в конной артиллерии. Подлетели. Развернулись. Жахнули. И ходу. Чтобы не получить в ответ.

Или вот так — выступая в роли легкого штурмового орудия, а также горного, десантного или еще какого. Всюду где требовалось легкость установки, ради которого можно было бы пожертвовать и дальностью действенного огня.

Почему нет?

В конце концов 6-фунтовые «единорог» выходил всяко легче даже 3-фунтовой полковой пушки «местного разлива». А угостить мог накоротке мог куда как интереснее, применяя, заодно еще и гранаты…

Царь же листал бумаги в папке, что ему вручил сын.

Там кроме вот таких выкладок имелась целая теория.

Алексей ведь хотел оправдать свою идею фактического упразднения полковой артиллерии. Потому как на текущем этапе развития военного дела и научно-технического прогресса от нее толку практически не было. Вот. И оправдывал. Указывая, впрочем, что позже, по мере развития артиллерии и стрелкового оружия придется отказываться от линейной тактики. И тогда-то полковые орудия очень пригодятся. Впрочем, дело это далекого будущего…

Полевую артиллерию царевич предлагал строить на 6-фунтовых пушках. Сначала. Потом дополнить их на 12-фунтовыми.

И все.

И больше ничего. Только два калибра на полевом уровне.

Для осадных дел он предлагал формировать отдельные полки. Опять же, не сильно увлекаясь калибрами и разнообразием систем.