Бутырский же полк казался Петру Алексеевичу каким-то механизмом что ли. Гордон гонял его как мог. Да и потом, новый полковник старался. Посему строевая подготовка у него выглядела на уровне одних из лучших полков Фридриха Великого. О том, царь, конечно же, не знал. Но ему и не требовалось. Он смотрел на его движение по полю и перестроения прямо завороженно…

Вот он дал отмашку и оба полка драгун пошла в атаку. Имитируя ее.

Полковник Бутырского полка выкрикнул команду.

Она как импульс пробежала по командирам, повторяющим ее и дублируя.

И полк лихо перестроился в каре.

Быстро.

Слишком быстро, чтобы кавалеристы успели что-то сделать.

И даже дали залп над головами всадников, дабы обозначить огонь.

Оба полка драгун обогнули каре и отошли.

Атака была отбита.

После чего прозвучала команда и полк перестроился в линии. Также быстро и слажено.

И так далее.

Солдаты Преображенского и Семеновского полка тоже старались. Но даже они завидовали этой слаженности…

Бутырский полк был к тому же переодет в новую форму по легкому образцу, предложенному царевичем. Имел соответствующий «обвес» снаряжения. И красовался новенькими мушкетами, а также новыми тесаками вместо шпаг или сабель. Так что даже визуально отличался от других полков.

Отчего бросался в глаза комплексно.

Европейские наблюдатели тоже смотрели на него и о чем-то переговаривались.

А потом были демонстративные стрельбы.

И опять Бутырский полк оказался впереди остальных, выдавая по семь выстрелов в минуту. По семь! С новыми облегченными мушкетами это оказалось хоть и трудно, но реально.

На его фоне полки, укомплектованные из вчерашних стрельцов, выглядели откровенно жалко с их двумя выстрелами. И несколько терялись другие старые солдатские полки Москвы с их тремя-четырьмя выстрелами.

— Как они это делают? — поинтересовался датчанин.

— Сие есть секрет, — ответил царь.

— Секрет? — раздосадовано переспросил датчанин.

— Мы их кормим особым отваром на основе мухоморов и ягеля. — беспечно произнес Алексей. — Но точный секрет не скажем. Да. Там все очень непросто. Его наши старцы-монахи открыли. Вычитали в древних свитках, будто бы воины севера в былые времена использовали такие снадобья. Пропитывали им края щита и перед боем грызли их. Славная вещь. Но даже без щитов от этого варева солдаты на время становятся удивительно собранными и ловкими.

Отец на него хмуро взглянул. Очень хмуро и многообещающе. Словно сын по неосторожности выболтал секрет. Наигранно, конечно. Потому что они заранее обговорили этот розыгрыш. А потому Петр добавил уже от себя:

— Русские животы к тому вареву стойки. Голод не тетка. Частенько приходится простому люду есть всякую дрянь. В том числе и едва съедобную.

— Но норманны али шведы к такому привычные должны быть. — жизнерадостно произнес царевич. — Вон — тухлую рыбу едят. А это пострашнее ягеля и мухоморов.

— Выпорю, — процедил отец.

— И давать ее можно лишь раз в несколько месяцев. Иначе можно слечь. — добавил Алексей улыбнувшись.

— А те отчего дурно стреляют? — указал англичанин на Преображенцев с Семеновцами.

— Не привыкшие. Тяжело им пока. Для привыкания нужно время. Поначалу почти всем плохо. — буркнул царь.

Иностранцы покивали.

Им требовалось объяснение. И почему не такое?

— И зачем ты хочешь их обмануть? — незадолго до этого спросил Петр, когда сынок решил с ним переговорить в дороге.