— У России есть только два союзника — ее армия и флот. А что до этих, лысых задниц в париках, то я хочу посмотреть, как они жрут мухоморы с ягелем, пытаясь подобрать чудодейственный состав. Да и, в конце концов, в любом деле есть место хорошей шутке.

— Хорошей? — смешливо фыркнул царь…

Полевые маневры тем временем продолжилась.

На них отводилось трое суток. Потом упражнения по осадным делам. Старую крепость с земляным валом, возведенную тут в 1694 году еще по осени подновили. Все траншеи, отрытые в те дни, засыпали. И теперь Петр Алексеевич хотел еще потренироваться… поупражняться в делах осадных. Попробовав закрепить свой опыт Азова и кое-какие материалы, которые удалось узнать во время Великого посольства и последующей переписки…

— Видишь — устают быстро, — отметил царевич, когда после двух часов шагистики и стрельб полки построились в походные колонны и двинулись по периметру поля.

— Отчего же устают? Вроде ладно идут.

— Вон — шаг сбивается. Приглядись как идут. В ногу и не надо. Но шаги не равномерны. Один длиннее, другой короче. Словно норовят споткнутся.

— Так что в том удивительного? Так они всегда ходят.

— А если бы маршами часто ходили — привычные бы были. И шли иначе.

— Ты их совсем не жалеешь, — покачал головой Борис Шереметьев. — Люди же не железные.

— Тяжело в учении — легко в бою! — выдал Алексей знаменитую фразу Суворова.

— О как! — хмыкнул Михаил Головин.

— Лучше проливать пот, чем кровь, — пожал плечами царевич. — Может быть я не прав, но как по мне обмен десяти ведер пота на одно крови выгоден.

— С этим не поспоришь, — согласился Голицын.

— Я бы еще добавил общую подготовку, что я для охраны учиняю. Но мыслю — не сдюжат. Да и кормить нужно лучше.

— Это те странные палки, на которых они, — махнул рукой Петр в сторону конной охраны, — крутятся?

— Да. Очень руки укрепляет и корпус. Но, повторюсь, рано. Бутырский еще можно, остальные рано. Впрочем, в любом случае питание во время тренировок надобно улучшать. Мяса чтобы больше или рыбы и каши. А то от истощения падать начнут.

— Разоримся же. — буркнул Ромодановский.

— Так можно посчитать. — пожал плечами Алексей.

— Не надо! — излишне резко ответил Федор Юрьевич.

— А чего так?

— Знаю я тебя. Считать больно ловок. Я не против. Просто бурчу. Где это видано солдат кормить, как иные дворяне не каждый день вкушают?

— Так эти солдаты воевать умеют, а дворяне?

Несколько сотенных голов нахмурились.

— Вон как бестолково атаку изобразили по новым полкам. На кой бес им из карабинов палить? Ежели пехота ни в толпу не сбилась, ни в каре не построилась, то надобно сабельки выхватывать и давить. Нахрапом давить. Ловить, пока пехотинцы со спущенными штанами. Но нет. Стыд и срам. Не вояки, а лисовчики какие заезжие или башибузуки.

— Так мы… — начал было оправдываться сотенный, но Петр его прервав подняв руку.

— Я видел, как ты своих охранников конному бою упражняться заставлял. С Бутырским полком ладно управился. Так и бери под свое крыло какой полк кавалерийский. И посмотрим, что у тебя получится.

— Отец… мы же это обсуждали уже.

— Ну ты же ругаешь. Значит знаешь, как надо.