Петр нахмурился.

Чуть подумал, пожевав губы. Но возражать не стал. Вызвав тем самым определенную гримасу на лице Меншикова. Тот очень внимательно ловил такие приемы для манипуляций царем.

— А отчего же ты мыслишь сии мушкеты дурными? Вся Европа ими воюет и нахваливает. А ты ругаешь. Не слишком ли круто замахиваешься?

— В Европе могут выдавать по пять залпов в минуту солдаты?

— Твоя правда, — усмехнулся Петр. — Сказывай.

— Герасим! Подь сюды. И бумаги возьми. — крикнул царевич.

Спустя секунд пятнадцать его телохранитель подбежал ближе и протянул ему папку. Которую тот передал уже отцу.

— Я взял несколько максимально сходных мушкетов. Разделил их на равные группы по три штуки. В первой я оставил обычный ствол. Во второй — укоротил его на дюйм. И так далее. Потом первый мушкет в группе заряжали и стреляли, зажав в тиски, выверив наведение с помощью нивелира. Вторым стрелял опытный стрелок. Третьим — новичок, едва обученный. Их результаты я свел вот в эти таблицы, что ты сейчас видишь.

— Интересно, интересно, — покивал царь, просматривая эти листы в папке. Впрочем, было ясно, он не сильно понимал, что там написано. Регулярного образования ему остро не хватало. А самоучкой он был в областях практических. Оттого просто пучил глаза, рассматривая все это…

— Стрельба велась группами на триста, двести, сто и пятьдесят шагов по ростовым мишеням, имитирующим солдат противника. Как ты видишь — очень интересный результат получился. Ежели бить по ним с тисков, то чем длиннее ствол, тем выше точность выходит. А если с рук, то наоборот. До определенного придела. Меньше тридцати девяти дюймов стол укорачивать не нужно. То во вред пойдет.

— И с чем это связано?

— С тем, что мушкет довольно тяжел и его центр масс смещен к срезу ствола. Из-за чего держать его в положении на изготовку тяжело. Особенно если отворачиваться при выстреле, дабы искры не попали в глаза. В таком случае ствол чаще отклоняется, и пуля улетает черт знает куда. Чем короче же был мушкет, тем оказалось проще из него стрелять. Как ты видишь — на триста шагов пятая часть попадания в строй. На двести — уже почти четверть. А на сто — почти половина, ну почти. Так что, ежели укоротить ствол до указанных тридцати девяти дюймов станет только лучше. Более того, можно будет утвердить единый стандарт мушкета для пехоты и драгун.

— А хорошо обученный стрелок не лучше бьет из длинного мушкета?

— Лучше. Но стоимость обучения доброй стрельбе крайне высока. Нужно сделать сотни и сотни, а скорее тысячи выстрелов. Это расход нескольких мушкетов и множества пороха. Вряд ли это сейчас имеет смысл. Слишком накладно для казны.

— Это да, — покивал царь.

— Я бы предложил еще одно улучшение для уменьшения расходов.

— Ну ка?

— Калибр. Глянь там последние листы. Сейчас какой калибр у голландских мушкетов? Семьдесят восьмой. Так?

— Что значит семьдесят восьмой?

— Я так для удобства калибры ручного оружия считаю — в сотых долях дюйма. Семьдесят восьмой — это семьдесят восемь частей от дюйма, поделенного на сотню. Так мне кажется удобнее. Семьдесят восьмой, пятидесятый, восьмидесятый и так далее.

— Ясно. И что же? Да, выходит семьдесят восьмой.

— Если уменьшить его до семидесятого, то каждый выстрел будет съедать на четверть меньше свинца и пороха. Убойность же не пострадает, равно как и точность.

— Как это не пострадает? Бить то он слабее станет.