Кофе тоже. Но не более одной чашечки в день. Да и то — своего капучино на сливках, которое здесь называлось белым русским. Чай тоже пил. Но в столь же небольших объемах. Правда уже без молока. Несмотря на все свои осторожности пить чай с молоком он не мог себя заставить. Для него это было каким-то кощунством над любимым напитком. Помоями. Нет, о пользе он знал. Но вкус… для него он был совсем неприемлем.

Алкоголь тоже хотелось. Но он держался. Хотя для тети Наташи и ввел моду на летнюю сангрию и зимний глинтвейн. В адаптированном варианте, разумеется. Ради сангрии пришлось «придумывать» содовую. Вода, сода, лимонная кислота. Ничего хитрого, но без опытов и напряжения измученной памяти не обошлось.

При этом царевич не жадничал и щедро делился с Натальей Алексеевной своими выдумками. Отчего маленький клуб, собиравшейся у нее, довольно быстро совместился с импровизированным кафе. А напитки, что там подавали, быстро разбегались по остальным состоятельным дворам Москвы. Само собой, обретая местные названия. И даже уезжая дальше. Потому что иностранцы тоже порой заглядывали к царевне…

Отхлебнув фруктовый чай Алексей встал.

Медленно прошелся по кабинету.

И уставился в окно.

Наконец-то ему доставили внушительную партию каучука. Целый корабль. Что-то порядка восемнадцати тысяч пудов. И царевич размышлял над тем, как этим всем распорядится.

Первая мысль — попробовать делать презервативы.

Но он ее отмахнул. Сколько материала уйдет на опыты для того, чтобы научится — бог весть. Да и репутацию «повелителя кондомов» ему получить не хотелось. Хотя, конечно, резиновые презервативы, на фоне льняных и выделанных из кишок, выглядели бы очень выигрышно, давая куда лучше защиту от бушевавшего в те годы сифилиса. И, без всякого сомнения, принесли бы кучу денег. Потому как даже презервативы изо льна или кожи были доступны только сливкам общества из-за дороговизны. А если еще и виагру какую-нибудь начать производить, то и подавно — озолотиться можно будет. Но с этим весьма хитровывернутым веществом он даже не пытался связываться. Даже если бы помнил его формулу. Слишком сложное и трудное для синтеза в полевых условиях. Но какой бы был эффект… какие бы деньги… если, конечно, он бы решился переступить через последствия для репутации.

Мда… Делать плащи «макинтоши»? Вариант.

Хотя было решительно не понятно — как это все продавать. Что англичанам — понятно. Но ведь они много не дадут, наверное. Да и совсем не факт, что это изделие будет модным. Одежда тех лет плохо сочеталась с прорезиненным плащом. Такая вещь очень зашла бы морякам, особенно в сочетании с вязанными свитерами или иной теплой одеждой. Но опять-таки за нее не стали бы платить много. Во всяком случае не столько, сколько бы дали за модный аксессуар.

Калоши? Может быть. Но опять-таки имелись сомнения во взрывном успехе начинания. Да, покупать без всякого сомнения будут. Но можно ли будет на этом поднять быстро и много денег? Вопрос. Было бы неплохо действительно наделать калош и, вместе с валенками, применять в России. Потому как ни тех, ни других пока не наблюдалось в здешних «пенатах». Впрочем, это все выглядело благотворительностью. А Алексей хотел нащупать вариант этакой золотой жилы. И заказывая через Ромодановского каучук, он мыслил ее найти. Но потом отвлекся и толком ничего не продумал. Теперь же лихорадочно соображал. Ведь требовалось действовать.

Да, свет клином на каучуке не сошелся. В теории, конечно, он мог изготовить краску на основе пикриновой кислоты, которую Алексей знал, как сделать «на коленке». Однако связываться с пикратами не хотел. Просто опасался всяких эксцессов. Слишком они были нестабильны и опасны. Да и ядовиты, чего уж греха таить? Особенно в имеющихся у него технологических условиях.