Маршрут меченосец … меченоска … меченосица, маршрут валькирия выбрала странный, не попёрлась по парадной лестнице, а свернула в закуток, там коридор оказался, долго шли по нему, дверей почти нет, Брехт паниковать начал, в застенки «кровавой гебни» ведут, потом ещё пару раз сворачивали, ориентацию в пространстве «Ия» полностью потерял. Наконец, опять в закуток свернули, а там дверь железная, открыла её со скрипом «меченосица», и стали они подниматься по довольно крутой часто ломающейся в пространстве лестнице. Так-то по этикету мужчина по лестнице должен идти впереди женщины, ну чтобы филеи перед глазами не маячили. Но впереди же не женщина шла, а чекист. Со стажем. И ведь неожиданно, у чекистов тоже есть приятные округлости пониже спины, ну, в общем, вам по пояс будет. Шла и дёргала округлостями, ну, прямо перед глазами истосковавшегося по этим округлостям Брехта. Ага, это его пытать начали. Показывают чего он в будущем, если не признается во всём и сразу лишится. Да, лишаться не хотелось. У Кати-Куй они — округлости поменьше всё же, так она из принцесс, а не из доярок.

Пытчица, палачьтица, словно почувствовала пятой точкой устремлённый на неё взгляд голубых глаз молодого и лопоухого комбрига и завиляла сидалищным нервом ещё интенсивней. Пытка набирала обороты. Вошёл бы комбриг Брехт к главному чекисту с оттопыренными штанами, но тут лестница закончилась, и они вышли в просторный коридор с оббитыми дерматином дверями.

— Вам сюда, товарищ комбриг, — «меченосица» толкнула одну из дверей и, дождавшись, когда Брехт переступит порог, захлопнула её, чуть не шмякнув Ивана Яковлевича по заднице, что уж говорить, менее округлой.

Брехт резко шаг вперёд сделал и огляделся. Это без сомнения была приёмная. Стоял большой стол с пятью разного цвета и размера телефонами, стоял стакан зелёного стекла с отточенными карандашами, а рядом его собрат с перьевыми ручками. На стене справа — портрет Сталина, на противоположной — Дзержинского. За безразмерным столом сидел бритый под Котовского такой же старший лейтенант НКВД. Упитанный. И филеи должно быть не меньше, чем у «меченосицы».

Он приподнялся, чуть оторвав зад от стула, приветствуя вошедшего

— Товарищ Брехт? — Дождался кивка. — Первый заместитель наркома ждёт вас. Проходите. — Кивнул на такую же почти дверь, что и в приёмную вела, но на этой была табличка жестяная с алыми буквами: «1-е управление НКВД СССР. Михаил Петрович Фриновский.

Что ж, значит нам туда дорога.

Тросточкой Иван Яковлевич так и не обзавёлся, не успел, потому постарался, чеканя шаг в сторону будущего наркома флота, в то же время чуть прихрамывать. Да ещё портфель в левой руке, дёргался. Пляски с бубнами получились.

— Товарищ …

— Отставить. Сядь. — Не доброе в целом начало.

Фриновский сам тоже сел, до этого стоял у форточки, курил, затушил сигарету «Новость» в стоящей на подоконнике пепельнице и сел на высокий деревянный стул. Даже с финтифлюшками на спинке.

— Читал с утра твоё личное дело. Как Блюхер позвонил, так и затребовал. Ты, как Тухачевский прямо. Только сильно удачливый. И тоже всё технику тебе подавай. Суворов со штыком тебе не указ. Всё пулемёты да пушки подавай и всё импортные. Не доверяешь нашему оружия. Заподопоклонник?! Чего молчишь?

Иван Яковлевич встал, при этом, как бы ненароком, оступился на правой ноге и поморщился.

— Я …

— Десять девок — один я, куда девки — туда я, — заржал своей шутке чекист, — Сиди, если нога болит.