— А как на поезд билеты купил без денег? — хороший вопрос, — И костюм на тебе не похож на тот, в котором люди по лесам неделю шастают. Дипломату какому в пору в таком щеголять на приёме у Чемберлена.

— Так это я у Василия Васильевича Блюхера ещё с прошлого награждения хранил. Думал, приём будет и надо в костюме прийти. А билет просто купил, сидел на вокзале и за мальчишками карманниками следил. Понял весь расклад и поймал одного, когда тот убегал с добычей. Отобрал деньги и купил билет.

— А чего в милицию не пошёл?

— Шутите, товарищ командарм? Без документов, обросший, в грязи, в милицию и сказать что я полковник Брехт, пешком иду из Польши?

— Ну, да. По-разному могло окончиться. Покажи ещё раз, — кивнул на штанину, чуть задранную.

Брехт подошёл — подхромал поближе и засучил штанину. Красота.

— Да, такое сам себе ножичком не наковыряешь. Считай, комбриг, что верю я тебе. Сейчас позвоню, временную справку тебе выпишут. По идее, отправить бы человека во Львов проверить твою байку, но сейчас туда лучше не соваться, рвут и мечут поляки. Да, ещё консула ихнего в Харькове убили … Ну, тебе знать не положено. Забудь. Попозже отправлю во Львов человека. В больнице городской, говоришь лежал?

— Так точно, това …

— Всё. До свидания. Иди, в приёмной подожди, пока справку выдадут. Кроме тебя проблем хватает. А стой, я Ворошилову позвоню. Он тебе в приёмную перезвонит или мне что скажет. Свободен.

Свободен!!!

Событие сорок восьмое

Не даёт прожить и дня

Нам кровавая Гебня?

Брехт сидел на жёстком стуле в приёмной Фриновского и ждал. Стул был с вертикальной неудобной спинкой, не облокотишься, не откинешься. Сидишь, как аршин проглотил. Толстый чекист за столом всё время отвечал на звонки, словно компьютер. Брехт товарища даже зауважал. Феноменальная, судя по всему, память у человека. Всем почти отвечал по званиям и имя отчество помнил. Фамилию, может, только раз при Иване Яковлевиче назвал. Шифруются.

Прошло минут пятнадцать, казалось, о Брехте забыли. Он начал вспоминать, выуживать из памяти обрывки сведений о назначении Берии сначала вот, вместо Фриновского, а вскоре и смещение Ежова. Конец этого года, ноябрь. Скоро уже. Отсидеться бы на Дальнем Востоке. При Лаврентии Павловиче кучу народа освободят, а всех почти, кого не осудили, отпустят на свободу, просто выгнав из тюрем. Более двухсот тысяч человек. Репрессии изменятся. Берия примется за чистку НКВД, пересажает и расстреляет всех упырей, в том числе и Фриновского с Ежовым, не посмотрит на то, что они наркомы. Из той книги, что читал давным-давно, выудил, что не долго совсем Михаил Петрович будет флотом руководить полгода не больше. В середине 1939 года Фриновский будет арестован и обвинён в антисоветском заговоре в НКВД. А в начале следующего 1940 года будет приговорён к смертной казни. А ещё вспомнил, что перед этим казнят его жену и совершеннолетнего сына, того в каком-то иолодёжном заговоре обвинят. А жену, что не донесла на двух врагов народа.

И что примечательно, когда при Хрущёве почти всех реабилитируют, то вот Фриновского не станут. Сталинский кровавый палач. Не жертва.

— Брехт! — «кровавый палач», выглянул из своего кабинета, — Уснул, что ли? — Дуй в секретариат, Федька объяснит, — кивок в сторону помощника толстенького, — там тебе справку дадут. Я с Ворошиловым созвонился. Завтра вас награждают в Кремле, вовремя успел, хотели тебя уже вычеркнуть из списка награждённых. Да, там трое будут с твоего полка. Ты, бы это, комкор, не позорился, сходи в Военторг на Воздвиженке, оденься в форму. Калинин награды будет вручать.