|
— Присядьте, мистер Браун. Хотите сигару? — Нет, спасибо. — Я хочу поговорить с вами без обиняков. Я вынужден просить вашего содействия. Дело очень щекотливое. — Да? Тон у него был мрачный. — Терпеть не могу сюрпризов во время плавания! — А я-то думал, на море... всегда бури... — Я, конечно, говорю не о море. Насчет моря — все понятно. — Он передвинул на другое место пепельницу, потом ящик с сигарами, а потом чуточку придвинул к себе фотографию женщины с невыразительным лицом и волосами, словно отлитыми из серого бетона. Может быть, ему она придавала уверенность — у меня бы она парализовала волю. Он спросил: — Вы знакомы с нашим пассажиром майором Джонсом? Он именует себя майором. — Да, я с ним беседовал. — Какое он на вас произвел впечатление? — Затрудняюсь сказать... Я об этом как-то не думал... — Я только что получил каблограмму из нашей конторы в Филадельфии. Просят сообщить, где и когда он сойдет на берег. — Но вы же знаете по его билету... — Они хотят удостовериться, что он не изменит своих намерений. Мы идем в Санто-Доминго... Вы же сами, например, объясняли мне, что оплатили проезд до Санто-Доминго только на тот случай, если в Порт-о-Пренсе... У него могут быть такие же соображения. — О нем запрашивает полиция? — Возможно, хотя это только мое предположение, что полиция им интересуется. Вы должны понять, что лично я ничего не имею против майора Джонса. Очень может быть, что там затеяли проверку, потому что какой-то делопроизводитель... Но я решил... Вы тоже англичанин и живете в Порт-о-Пренсе... Я со своей стороны вас предостерег, а вы со своей стороны... Меня раздражала его безупречная корректность, его крайняя осторожность и крайняя прямолинейность. Неужели капитан ни разу в жизни не споткнулся — в юности или в пьяном виде, в отсутствие жены с парикмахерской прической? Я сказал: — Вы так говорите, будто он — карточный шулер. Уверяю вас, он ни разу не предлагал сыграть в карты. — Да я ничего подобного не говорю... — Вы хотите, чтобы я смотрел в оба и держал ухо востро? — Так точно. И все. Если за ним было бы что-нибудь серьезное, они бы, конечно, попросили, чтобы я его задержал. Может быть, он сбежал от кредиторов. Кто знает? Или что-нибудь по женской линии, — добавил он брезгливо, встретившись взглядом с непреклонной женщиной в каменной прическе. — Капитан, при всем моем к вам уважении должен сказать, что я никогда не был осведомителем. — Я ни о чем таком вас и не прошу, мистер Браун. Не могу же я обратиться к такому старому человеку, как мистер Смит... по поводу майора Джонса... — И снова меня поразили эти три фамилии, взаимозаменяемые, как комические маски в фарсе. — Если я что-нибудь замечу, о чем стоило бы вам сообщить... но имейте в виду, я не собираюсь за ним следить! Капитан сокрушенно вздохнул: — Мало человеку и без этого хлопот в таком рейсе... Он начал рассказывать длинную историю о том, что случилось два года назад в порту, куда мы шли. В чае ночи раздались выстрелы, и через полчаса к трапу подошли офицер и двое полицейских — они хотели обыскать судно. Капитан, естественно, этого не разрешил. Судно пароходной компании Королевства Нидерландов пользуется экстерриториальностью. Поднялся спор. Капитан полностью доверял своему вахтенному — как оказалось, зря: матрос заснул на вахте. |
