— Они сообщили мне о фрегатах и о высадке досмотровой партии на борт американца.

— Напрасные хлопоты. Тех, кого искали, на борту не оказалось. Диллон битый час обыскивал судно. Я был рад этому, ведь, по вашим словам, эти самые «Объединенные ирландцы» в целом порядочные ребята, гораздо лучше членов других партий, названия которых я никогда толком не помнил. Стальные парни, белые парни, оранжевые парни — или как там еще?

— При чем тут «Объединенные ирландцы»? Насколько мне известно, они должны были быть французами. Мне сказали, что на американском судне искали каких-то французов.

— Они лишь выдавали себя за французов. То есть если они там и находились, то могли изображать из себя французов. Потому-то я и отправил туда Диллона, который хорошо говорит на их языке. Но, как вам известно, их там не оказалось. По-моему, вся эта история выеденного яйца не стоит. Как я вам уже сказал, я только рад, что их там не обнаружили. Но это обстоятельство, на мой взгляд, почему-то расстроило Диллона. По-моему, ему очень хотелось их поймать. А может, он страшно огорчился оттого, что наше крейсерство прекратилось. С этой поры все и началось. Правда, мне не следовало рассказывать вам про всю эту ерунду. Вы слышали о пленниках?

— О том, что капитаны фрегатов были так добры, что всучили вам полсотни узников?

— Просто для своего собственного удобства! Так на флоте не поступают. Подлый, недостойный прием! — взорвался Джек, и глаза его зло сузились. — Правда, я их перехитрил. Разделавшись с американцем, мы направились к «Амелии»; я сообщил ее капитану, что американец чист, мы подняли сигнал, что отделяемся от отряда, а пару часов спустя, воспользовавшись попутным ветром, высадили всех до единого на острове Дракона.

— Возле Майорки?

— Совершенно верно.

— Но разве вы не совершили ошибку? Разве вас не накажут, не отдадут под суд?

Джек вздрогнул и, хлопнув ладонью по столу, произнес:

— Прошу вас никогда не произносить этого неприятного слова. Одно его упоминание способно испортить день.

— Но у вас не будет неприятностей?

— Не будет, если я приведу в Маон на своем хвосте какой-нибудь потрясающий приз, — со смехом отозвался Джек. — Если ветер будет попутный, то мы сможем добраться до окрестностей Барселоны и лечь в дрейф. Я на это настроился. Мы сможем произвести вылазку или две, а потом быстро уйти в Маон, захватив с собой добычу, которая нам попадется. Отправить с ней призовую команду мы не можем, поскольку людей у нас мало. А находиться подолгу вдалеке от своего порта нам нельзя, иначе придется жевать собственные сапоги.

— И все-таки…

— Да не переживайте вы так, дорогой доктор. Приказа, куда именно их высадить, да и вообще никакого приказа я не получал. И я, разумеется, потребую наградные. Кроме того, у меня есть прикрытие: все мои офицеры официально подтвердили, что мы были вынуждены так поступить из-за нехватки воды и провизии. В их числе Маршалл, Риккетс и даже Диллон, хотя он выражал крайнее недовольство этим и пытался быть святее папы римского.

«Софи» пропахла жареными сардинами и свежей краской. Она лежала в дрейфе в пятнадцати милях от мыса Тортоса. Стоял мертвый штиль, и шлюп покачивался на маслянистых волнах. Над парусами, такелажем и твиндеком даже через полчаса после обеда все еще висел тошнотворный запах сардин, приобретенных у рыболовецкого баркалона (закупили весь их ночной улов).

Многочисленная группа под руководством боцмана висела на тросах за бортом, нанося желтую краску поверх обычных черной и белой, которыми красили на верфи. Парусный мастер вместе с дюжиной матросов, вооруженных гардаманами и свайками, сшивали узкую полосу парусины с целью замаскировать характерный для военного судна силуэт.