Мучительно долго ялик шел по волнам, чтобы вновь пересечь кривую кильватерного следа «Софи»: медленно, медленно. Матросы, перегнувшись через борт шлюпки, вглядывались в воду, шарили багром. Это казалось вечностью. Наконец шлюпка легла на обратный курс. Когда они прошли четверть пути обратно, в  подзорную трубу Джек увидел, что все гребцы резко упали на днище шлюпки. Строук так налегал на весло, что оно переломилось, и он упал назад.

— Иисус-Мария, — пробормотал Диллон, стоявший рядом с капитаном.

«Софи» уже развернулась и набрала некоторый ход, когда ялик подошел к борту и утонувшего юношу подняли наверх.

— Умер, — сказали они.

— Поднять паруса! — скомандовал Джек. Операции снова стали выполняться одна за другой — молча, бесшумно и с поразительной быстротой. Излишней быстротой. Судно еще не легло на нужный курс и не достигло и половины прежней скорости, когда послышался скверный треск и фор-брам-рей сломался пополам.

Теперь команды следовали одна за другой. Оторвав глаза от мокрого тела Эллиса, Стивен увидел, как Джек дает какие-то технические указания Диллону, который, в свою очередь, передает их в более подробной форме посредством рупора боцману и фор-марсовым, по мере того как те поднимаются наверх; выдает отдельный набор инструкций тиммерману и его группе, рассчитывает изменившиеся силы, воздействующие на шлюп, и указывает соответствующий курс рулевому; глядит через плечо на фрегат, а затем внимательно смотрит вниз:

— Неужели ничего нельзя предпринять? Может, вам нужен помощник?

— У него остановилось сердце, — ответил Стивен. — Но я попробую… Нельзя ли его подвесить за ноги здесь на палубе? Внизу для этого недостаточно места.

— Шеннаган! Томас! Помогите ему. Берите хват-тали и тот шкимушгар. Делайте, что скажет доктор. Мистер Лэмб, эту фишу…

Стивен послал Чеслина за ланцетами, сигарами, воздуходувными мехами с камбуза. И когда безжизненное тело Генри Эллиса приподнялось над палубой головой вниз, с высунутым языком, он нажал на него, и из желудка вылилось немного воды.

— Держите его в таком положении, — распорядился доктор и пустил ему кровь за ушами. — Мистер Риккетс, будьте добры, раскурите мне эту сигару.

И та часть команды «Софи», что не была поглощена установкой фиши на треснувший рей, привязыванием заново паруса и подъемом всего этого наверх, наряду с постоянной брасопкой парусов и поглядыванием украдкой на фрегат, получала непередаваемое удовольствие от наблюдения за тем, как доктор Мэтьюрин затянул табачный дым в меха, вставил их наконечник в нос пациента, и пока его помощник придерживал рот Эллиса и вторую ноздрю закрытыми, закачал в его легкие едкий дым, одновременно раскачивая подвешенное тело таким образом, чтобы кишечник давил на диафрагму. Эллис начал кашлять, задыхаться, его вырвало, в него снова накачали дым — послышалось судорожное дыхание, все более ровное, затем кашель.

— Теперь можете спустить его вниз, — обратился Стивен к завороженным этим зрелищем матросам. — Теперь ясно, что он родился, чтобы быть повешенным.

За это время фрегат успел значительно приблизиться к «Софи», и его орудийные порты стало возможным сосчитать невооруженным глазом. Это был тяжелый фрегат — одним бортовым залпом он мог обрушить на них триста фунтов металла против двадцати восьми фунтов «Софи». Однако он глубоко зарывался и с трудом выдерживал даже такой умеренный ветер. Нос фрегата регулярно рассекал волны, вздымая ввысь белые буруны, и было видно, что движется он с трудом.