— Отличная работа, — негромко произнес Джек. — Отвяжите плот.

Вскоре плот оказался далеко за кормой, и он почувствовал, как «Софи» сделала скачок, освободившись от помехи. Сооружение очень правдоподобно имитировало кормовые огни шлюпа, хоть и качалось вверх-вниз слишком сильно; боцман даже соорудил оконный переплет из старого троса.

С минуту посмотрев на него, Джек произнес:

— Брам-лисели!

Марсовые исчезли наверху, и все находившиеся на палубе внимательно прислушивались, не двигаясь, и переглядывались друг с другом. Ветер немного ослаб, но ведь наверху стоял поврежденный рей, и в любом случае давление парусов было достаточно велико…

Выбрали шкоты новых парусов, обтянули дополнительные страховочные бакштаги. Общий гул такелажа повысился на четверть тона: «Софи» пошла побыстрее.

Марсовые вновь появились и теперь стояли вместе со своими вслушивающимися товарищами, время от времени поглядывая назад, на удалявшиеся огни. Ничего особенного не происходило, и напряжение немного ослабло. Неожиданно их внимание полностью переключилось на другое, так как «Дедэньёз» снова открыл огонь. Снова и снова и снова. Затем появился освещенный борт фрегата — он повернул, чтобы дать бортовой залп. Это было весьма внушительное зрелище: длинная череда ярких вспышек и глухой могучий рев. Однако никакого ущерба плоту залп не причинил, и над палубой «Софи» поднялся тихий довольный смех. Один бортовой залп сменялся другим — по-видимому, француз рассердился не на шутку. Наконец огни погасли — все разом.

«Думает ли он, что мы пошли ко дну? — удивился Джек, разглядывая далекий силуэт фрегата. — Или он раскрыл обман? Или же находится в недоумении? Во всяком случае могу поклясться, он не ожидает, что я пойду прежним курсом».

Однако одно дело клясться, и совсем другое — верить собственным предположениям всем сердцем и душой. Восход Плеяд застал Джека у топа мачты с ночной трубой, неустанно прочесывающим горизонт от норд-норд-веста до ост-норд-оста. Первые лучи солнца тоже застали его на том же месте, хотя к тому времени стало ясно, что они или окончательно оторвались от фрегата, или же он лег на другой курс — восточнее или западнее.

— Скорее всего, он пошел вест-норд-вест, — заметил Джек, нажимая животом на колена подзорной трубы, чтобы закрыть ее, и щуря глаза от невыносимого блеска восходящего солнца. — Сам я именно так бы и поступил.

С усилием передвигаясь, он спустился по вантам и, тяжело ступая, направился к себе в каюту, послал за штурманом, чтобы рассчитать их текущее местонахождение, и на минуту сомкнул глаза в ожидании его прихода.

Оказалось, что они находятся в пяти лигах от мыса Бугарун, что в Северной Африке, поскольку, скрываясь от преследования, они прошли свыше сотни миль, большей частью не в том направлении, куда следовало.

— Нам нужно повернуть круто к ветру, уж какой он есть (так как ветер всю ночную вахту поворачивал против часовой стрелки и стихал), и держать как можно круче к ветру. Но и в этом случае придется распрощаться с быстрым переходом.

Он откинулся назад и вновь прикрыл глаза, думая о том, как им повезло, что за ночь Африка не успела переместиться к северу на полградуса, и, улыбаясь своей мысли, крепко заснул.

Маршалл высказал несколько наблюдений, на которые не дождался ответа, затем посмотрел на него и, испытывая к нему бесконечную нежность, поднял его ноги на кормовые сидения, подложил под голову подушку и, свернув карты, на цыпочках вышел из каюты.

О быстром переходе нечего уже и мечтать. «Софи» нужно было идти на северо-запад. Ветер же если и дул, то дул с северо-запада. Но по целым дням он не дул вообще, и, в конце концов, им пришлось идти двенадцать часов подряд на веслах, чтобы добраться до Менорки, где они ползли вверх по длинной гавани с высунутыми языками, а последние четверо суток рацион воды уже урезали до четверти нормы.