Однако никто бы не назвал это исполнение похвальным. Многое успело измениться в прежнем привычном укладе жизни и службы на «Софи». Порядок работы с орудиями стал другим. Испуганных и напоминающих овец матросов-ландсменов числом в два десятка пришлось тормошить и подгонять, чтобы они заняли хоть какое-то место. Поскольку большинству новичков можно было доверить только выбирание снастей, да и то под присмотром, на шкафуте судна стало так тесно, что люди наступали друг другу на ноги.

Прошло минут десять, пока экипаж «Софи» бурлил на опердеке и марсах. Джек спокойно наблюдал за происходящим, стоя позади штурвала, в то время как Диллон лающим голосом выкрикивал команды, а уоррент-офицеры и мичманы судорожно носились взад и вперед, чувствуя на себе взгляд капитана и понимая, что от их стараний нет никакого толку. Джек ожидал некоторого беспорядка, но не думал, что он будет таким жутким. Однако его природное добродушие и восторженное чувство, вызванное тем, что под его командованием дело все же сдвинулось с мертвой точки, преодолели праведный капитанский гнев.

— Зачем они всё это делают? — спросил Стивен, стоявший рядом с капитаном. — Чего ради они носятся как угорелые?

— Суть в том, что каждый должен точно знать свое место в бою — в чрезвычайных обстоятельствах, — ответил Джек. — Если они будут стоять и чесать в затылке, толку не будет никакого. Видите, орудийные расчеты уже заняли свои места; то же можно сказать и о морских пехотинцах сержанта Куинна. Баковые, насколько я могу судить, все на месте. Смею предположить, что и на шкафуте вскоре будет полный сбор. Как видите, у каждого орудия стоит комендор, возле него матрос с банником и член абордажной партии — тот, что с поясом и саблей. Они образуют абордажную партию. Вот брасовый, который оставит орудие, если нам придется брасопить реи, скажем, во время боя. А вот и пожарный, матрос с ведром. Его задача — затушить огонь, если где-то загорится. Вот Пуллингс докладывает Диллону о готовности своего отряда. Теперь нам осталось ждать недолго.

На тесном квартердеке яблоку упасть было негде: штурман на рулевом посту; рулевой старшина за штурвалом; сержант морской пехоты со своими стрелками; мичман-сигнальщик; часть квартердечных, орудийные расчёты, Джеймс Диллон, писарь и прочие. Однако Джек и Стивен расхаживали так, будто они одни. Джек был окутан олимпийским величием капитана, а Стивена поглотила его аура. Это было вполне естественно для Джека, которому такое положение вещей знакомо с детства, но Стивен столкнулся с этим впервые и испытывал не то чтобы совсем неприятное ощущение призрачности: то ли эти сосредоточенные, внимательные люди по другую сторону стекла были мертвецами, всего-навсего фантомами, то ли он сам. Но в таком случае это странная, ненастоящая смерть; хотя он привык к одиночеству, к ощущению, что представляет собой некрашеную лачугу в молчаливом личном мирке, теперь у него был спутник, спутник, которого было отлично слышно.

— …К примеру, ваш пост будет внизу, в кубрике, как мы это называем. На самом деле это вовсе не куб, как, скажем, и бак — вовсе не емкость. Тем не менее мы называем его кубриком. Мичманские рундуки будут служить вам операционным столом, и ваши инструменты все должны быть готовы.

— И там я должен буду жить?

— Нет, нет. Мы предоставим вам что-нибудь получше, чем это. Даже если вы  поступите на военную службу, — улыбнулся Джек, — вы убедитесь, что мы по-прежнему уважаем ученых людей. Во всяком случае, настолько, чтобы выделить отдельные десять квадратных футов и столько свежего воздуха на квартердеке, сколько сумеете вдохнуть.

Стивен кивнул.

— Скажите мне, — произнёс он негромко спустя несколько секунд. — Если я нарушу устав, то этот приятель выпорет меня? — он кивнул в сторону Маршалла.