— Штурман? — с выражением крайнего изумления воскликнул Джек.

— Да, — ответил Стивен, внимательно разглядывая его, склонив немного голову влево.

— Но он же штурман… — произнес Джек.

Если бы Стивен назвал нос «Софи» кормой, а клотик — килем, то он бы понял это легко. Но то, что Стивен перепутал иерархию чинов касательно капитана и штурмана, уполномоченного офицера и уоррент-офицера, так перевернуло естественный порядок вещей, так разметало вечный универсум, что какое-то мгновение его ум с трудом пытался понять сказанное. Однако Джек, хотя и не был ни великим ученым, ни знатоком стихосложения, достаточно быстро оправился и, изумленно разинув рот не более двух раз, возразил:

— Мой дорогой сэр, я полагаю, вас ввели в заблуждение термины «штурман» и «коммандер», — должен признаться, термины нелогичные. Первый подчиняется второму. С вашего позволения, я вам объясню когда-нибудь наши военно-морские чины. Но, во всяком случае, вас никто никогда не выпорет — нет, нет. «Никто никогда не выпорет», — добавил он, посмотрев на доктора с откровенной симпатией и с чем-то вроде благоговения, как на такое поразительное чудо, невежество которого столь далеко зашло, что даже его широкий ум не мог себе этого представить.

Словно разбив стеклянную стену, ворвался Джеймс Диллон.

— Экипаж построен по боевому расписанию, сэр, — доложил он, приподняв шляпу.

— Очень хорошо, мистер Диллон, — отозвался Джек. — Начнем учения с пушками.

Хотя 4-фунтовая пушка стреляет не очень тяжелыми ядрами, которые не могут пробить двухфутовую дубовую обшивку с полумили, как 32-фунтовое орудие, она все же посылает сплошное трехдюймовое чугунное ядро со скоростью тысяча футов в секунду, весьма неприятный подарочек. Так что и такая пушка — грозное оружие. Длина ее ствола — шесть футов, весит она двенадцать английских центнеров. Установлена на увесистом дубовом лафете и при выстреле отскакивает как живая.

На «Софи» имелось четырнадцать таких пушек, по семь на каждом борту; два крайних орудия на квартердеке сверкали бронзой. Каждую пушку обслуживал расчет из четырех человек и матрос или юнга, доставлявший порох из порохового погреба. Каждая группа пушек находилась под началом мичмана или помощника штурмана. Пуллингс командовал шестью передними пушками, Риккетс — четырьмя, установленными на шкафуте, и Баббингтон — четырьмя кормовыми.

— Мистер Баббингтон, где пороховой рог этого орудия? — холодно спросил Джек.

— Не могу знать, сэр, — заикаясь, ответил покрасневший мичман. — По-видимому, куда-то запропастился.

— Плутонговый, — произнёс Джек, — ступайте к мистеру Дею, нет, он болен, к его помощнику, и принесите другой.

Осмотр не выявил никаких других явных недостатков. Но после того как капитан заставил закатить и выкатить пушки обоих бортов полдюжины раз, то есть после того, как все расчёты проделали все операции, за исключением собственно самого выстрела, лицо у него вытянулось и помрачнело. Расчёты действовали из рук вон медленно. Очевидно, их учили вести залповый огонь всем бортом, но почти не обучали стрелять независимо. Похоже, они были вполне довольны, неторопливо подкатывая орудия к порту, равняясь на самые медлительные расчёты. И вся тренировка выглядела как-то притворно, как будто работали манекены. Правда, обычная конвойная служба на шлюпе не давала команде повода испытывать глубокую убежденность в насущной необходимости орудий, и все-таки… «Как бы мне хотелось потратить несколько бочонков пороха», — подумал он, ясно представляя в уме артиллерийскую ведомость: всего по норме снабжения полагается сорок девять бочонков пороха, в том числе сорок один красного крупнозернистого, семь белого крупнозернистого восстановленного пороха сомнительной силы и один бочонок тонкозернистого запального пороха.