Все любезно поздоровались со Стивеном, уговорили его выпить один бокал пунша, потом ещё один, и в итоге выпили изрядно. Пунш действительно оказался превосходным — в самый раз для такого жаркого дня. Общие разговоры продолжались, лишь Стивен и капитан Невин удалились в сторону. Стивен заметил озабоченный взгляд капитана Невина — очень знакомое ему выражение лица — и не удивился, когда капитан, отведя его к апельсиновому дереву, негромкой доверительной скороговоркой сообщил доктору о той муке, с какой он переваривает даже самые простые блюда. «Это расстройство пищеварения изумляло врачей в течение многих, многих лет, сэр». Но он рассчитывал на невероятные способности Стивена. Он сообщил доктору Мэтьюрину все подробности, которые смог вспомнить, поскольку это необычный, весьма любопытный случай, как сказал ему сэр Джон Эйбл. — Стивен знаком с сэром Эйблом? — но, говоря откровенно (понизив голос и украдкой оглянувшись, добавил Невин), он должен признаться, что у него имеются «определенные трудности и при отправлении естест…» — голос капитана, негромкий и настойчивый, продолжал звучать, а Стивен стоял, сцепив руки сзади, и, с серьезным видом наклонив голову, слушал его жалобы. Хотя нельзя сказать, что Стивен был невнимателен, но он все-таки услышал возглас Джека:

— Ну конечно! Остальные наверняка собираются сойти на берег, выстроившись вдоль ограждения в лучшей выходной одежде, с деньгами в карманах, с горящими глазами и херами длиною в ярд.

Хорошо поставленный командный голос Джека трудно было не услышать. К тому же его замечание прозвучало во время одной из редких общих пауз, которые порой возникают даже во время многолюдных собраний.

Стивен пожалел, что услышал эту реплику; он сочувственно косился на дам, сидевших по другую сторону апельсинового дерева: они встали и обменивались возмущенными взглядами. Но еще больше его смутили багровое лицо Джека, маниакальная радость в его глазах и торжествующее:

— Вам незачем спешить, дамы, им разрешат сойти со шлюпа лишь после вечерней пушки.

Возмущенные возгласы заглушили следующие замечания подобного рода, и капитан Невин невозмутимо вернулся к беседе о своей прямой кишке. Тут Стивен положил ему руку на предплечье: перед ними стояла миссис Харт, улыбаясь капитану Невину с таким видом, что тот мигом стушевался и укрылся за чашами с пуншем.

— Доктор Мэтьюрин, прошу вас, уведите отсюда вашего друга, — негромким, но настойчивым голосом произнесла Молли Харт. — Скажите, что у него на его судне пожар, скажите ему что угодно. Только уберите его отсюда — он так компрометирует себя.

Стивен кивнул головой. Опустив голову, он направился к сборищу офицеров, взял Джека за локоть и, поклонившись собравшимся, чей разговор он прервал, непривычно настойчивым полушепотом произнес:

— Идём, идём, идём. Нельзя терять ни минуты.

— Чем раньше мы выйдем в море, тем лучше, — пробормотал Джек Обри, жадно вглядываясь в тусклый свет, озарявший набережную Маона. Что это за шлюпка — его баркас с оставшимися из увольнения матросами или же лодка с посыльным из конторы кипящего справедливым гневом коменданта с приказом прервать крейсирование «Софи»? Джек еще не вполне пришел в себя после вечерней попойки, однако трезвая часть его мозга время от времени напоминала, что он очень навредил себе, что в отношении него будут предприняты дисциплинарные меры, которые любой сочтет уместными и справедливыми, и что ему очень не хочется встретиться в эту минуту с капитаном Хартом.

Ветер дул с веста — необычный ветер, несший вместе с влажностью зловоние дубильных мастерских. Но он мог помочь «Софи» преодолеть длинную гавань и выйти в море. В море, где его не предаст собственный язык; где Стивен не сможет поднять на него хвост, изображая из себя начальство; где не надо будет спасать бесенка Баббингтона от увядающих городских красоток.