За двадцать минут мы, не останавливаясь, пересекли городок, добравшись до железнодорожной станции, малахольный только запыхался, но покалывающий его спину кончик ножа придавал ему прыти и новых сил. Андрей Мельник, вот кто был следующей моей целью.

Да-да, тот самый Мельник, лидер фракции «мельниковцев». В этой истории гибель Бандеры ударила по многим, по нему тоже. Выстоять он смог, хотя и пошатнулся, и перевелся сюда, в Ровно. Что он тут делал, малахольный не знал, лишь бормотал, что Мельник копил силы, и на этом все. Но мне не так и важно, лидером он был довольно известным, поэтому для отвлечения внимания годился. Честно говоря, я бы предпочел других казнить, те-то уж настоящие мясники, но и этот лидер националистов тоже был неплох.

Когда мы дошли до нужного дома, я оглушил малахольного, затащил его в кусты вишни у забора, что разрослись и уже частично росли на улице, после чего проверил, нет ли собаки во дворе, откинул защелку калитки и прошел во двор, быстрым шагом направляясь к дверям.

Проникнуть в дом и осмотреть все помещения труда мне не составило, сам Мельник спал с какой-то женщиной на большой панцирной кровати, поэтому, когда я принес стул и сел рядом, тот неожиданно проснулся, видимо почуяв, что рядом чужой. Заметив, что он дернулся, я показал небольшой пистолет, что держал в руках, и ехидно спросил:

— Это ищешь?

— Ты кто?

— Леший.

Тот вытаращился, лунный свет доставал до кровати, и я это видел. Но Мельник заорать не успел: удар под дых и такой же его женщине, что начала просыпаться, потом перевернул ее и добавил по затылку. Связав обоих, зажег керосинку и, сбегав за малахольным, притащил его в комнату. Тот еще не пришел в себя. Дальше легкий допрос, тот честно выдал кубышку, отправленную мной в мешок, который все равно заметно опустел, и чтобы не тянуть время, я приступил к главному. На белой скатерти стола написал, за что произошло наказание Мельника, подпись, автограф, и подошел к нему с ножом. Честно говоря, работать с обделавшимся недоноском было противно, да и вообще противно, ну не любил я издеваться над людьми, даже над такими, которых с трудом можно причислить к роду человеческому. Ну вот не получал удовольствия, и все тут, а делать надо. Проще шлепнуть, и все, но мне нужно, чтобы именно жесткость наказания, я бы даже сказал жестокость, была примером и напоминанием для остальных. Многие задумаются, да и задумались уже.

Потом мы с малахольным направились к железной дороге. Тот тащил Мельника с ампутированными руками и ногами на себе, шомпола у меня были, подобрал из винтовок уничтоженного патруля, так что я нес только аккуратно свернутую скатерть, где уже подсохла кровь. Кровь Мельника, естественно.

Железнодорожный узел работал даже ночью, шумели вагоны сцепками, свистели паровозы и пыхтели паром, суета сует, но это на станции, а у конторки складских корпусов было тихо и темно, только часовой прогуливался у ворот, за которыми находилась территория железнодорожного узла, он же и упал после моего выстрела. Эти ворота находились на перекрестке нескольких улиц, и рано утром все, кто выходит на работу или на заработки, увидят эту картину.

Пользуясь близким шумом проходящего состава, мы с малахольным на пару повесили Мельника на воротах, прибили точнее, потом закрепили и скатерть, используя вместо кнопок щепки. Получилось красиво, четыре шомпола Мельнику — тот еще был жив, ну и скатерть белела на соседней створке. Несмотря на то что малахольный старался изо всех сил, чтобы выслужиться, но в данном случае оставлять свидетелей мне смысла не было. Удар ножом, и я оттащил его тело к часовому. Вот и все, пора уходить.

Пробрался через ворота на территорию складов.