Все же я немного поторопился. Самолет стоял с зачехленными моторами, видимо все работы уже были закончены, пара часовых маячили в прямой видимости, у палатки курил радист, вот и все. Хотя нет, в кабине машины спал водитель, из-за открытой дверцы ноги свешивались. Грузовик с бочками и спавшим водилой стоял в стороне, рядом со штабелями, там еще бочки и какие-то ящики были. Это был небольшой склад ГСМ, я так понимаю.

Механики и летчики обнаружились чуть позже, летчики шли от речки мокрые и посвежевшие, видать купались, один из механиков шел с ними и имел тот же вид, а вот второй шел от деревни, где они все квартировали.

— Юзеф, ну что там? — крикнул один из летчиков радиста.

— Только что сообщили, что машина выехала. Минут через пять тут будет.

— Рано они сегодня, — хмыкнул другой летун, командир борта. — Ладно, мы пока машину проверим.

— Пять мину-ут, пять мину-ут — это много или мало… — напевал я себе под нос и шустро перемещался по опушке. Это было нетрудно. Три палатки, штабеля, навес, маскировочные сети, часовой… был. Так что нормально добрался до пулеметного гнезда и отработал двух полицаев, что там сидели. Кстати, пулемет — типичный «максим», только без щитка, а я его за МГ-08 со стороны принял. Больше охраны не было: часовой у склада и эти двое в гнезде. Остальные, видимо, в деревне, до них смена не дошла.

Потом я отработал водителя в машине и радиста, тут использовал нож, и, наконец, взял на прицел летунов и механиков.

— Руки вверх! — скомандовал я.

Командир машины аж подскочил, когда я появился перед ними как черт из табакерки, быстро стрельнул глазами туда-сюда, убедился, что никого в прямой видимости нет, и поднял руки:

— Кто вы такой?

— Леший.

— Кто? — не понял летун.

— Слава моя, я вижу, до вас еще не дошла, — пробормотал я и, заглянув в салон самолета, погрозил пистолетом двум летунам, что находились внутри, один как раз брался за рукоятки пулемета борт-стрелка, а второй расстегивал кобуру. — На выход, и без глупостей.

Как только все выжившие немцы были построены — шеренга ровненькая получилось, умеют, когда захотят, — я ткнул стволом пистолета в сторону старшего механика. Он отдавал команды второму, так что не думаю, что ошибся. Однако тот от моего движения вдруг закатил глаза и грохнулся в обморок.

— Чего это с ним? — удивленно спросил я вто рого.

— Испугался, — несмело ответил тот. — Слышал от охраны о Лешем.

— Да я спросить только хотел, — поморщился я. — Горючего в бочках у вас сколько?

— Двенадцать тонн, недавно пополнили запасы. Площадка для срочных вылетов, всегда запас должен быть.

— Да-а? — обрадовался я. — Это хорошо. Значит, так, снимаем пояса с оружием и складываем их под левое крыло, потом идем к складу, перетаскиваем, а лучше перекатываем бочки к самолету и грузим в него. Десять бочек и четыре канистры с моторным маслом. Вроде эта машинка такой вес упрет. Продовольствие есть?

— Летные пайки в запасе, — ответил механик. — НЗ.

— Их тоже грузите. Все, что есть. Всем все ясно?

— Так точно, — ответил за всех командир борта.

— Тогда выполнять, а я прослежу и проконтролирую. Погрузка должна пройти как можно быстрее. Бегом!

Немцы работали просто на загляденье, я правда не забыл разрядить вооружение стрелков на борту, мало ли. Бочки расположились точно по центру самолета, чтобы не было перевеса ни в одну сторону, это важно.