Как только я произношу эти слова, что-то меняется. Я чувствую, что те тысячи теплых рек, омывших мне душу, внезапно пересохли. Как хочешь. Все только так, как хочешь ты.

Осторожно отстранив ее, встаю с кресла.

— Ну и что еще такого произошло вечером?

Она тоже вскакивает и внезапно похолодевшим голосом говорит:

— Да больше ничего особенного.

А потом, смахнув со лба треугольную челку, как ни в чем не бывало продолжает:

— Этот тип влюбил в себя всех женщин за столом. Видела бы ты нашу ледяную принцессу Мэри Джейн! Под взглядом этого парня она таяла, как статуя из сливочного масла. Не растерялась одна Парвати Норан. Вовсю проявила свою божественную сущность и победила. Дональд Карр весь вечер не сводил с нее глаз.

Тут она хихикает. И начинает скакать на одной ножке по полу, будто на нем начерчены классики. Только классики странные, напоминают какой-то дикий танец. Одновременно она продолжает говорить:

— Но этого ей было мало! — холодок, появившийся было в ее голосе, растаял. Успокаиваюсь. — Поверь мне, вечер был бесподобный. Я так смеялась над глупыми речами капитана, что опрокинула на себя стакан с водой. Хотела вытереться салфеткой, но и ее уронила на пол. А когда наклонилась под стол, увидела такое!.. Тебе и не снилось!

— Ну, и что ты там увидела?

— Как Парвати Норан прижимается ногами к ногам нашего писателя. И ужасно к нему пристает.

Я смеюсь:

— И это рядом со своим любовником! К Дональду Карру!

— Нет-нет! — прыгает она ко мне. — Не к Дональду Карру — тот занят ее взглядом — а к нашему писателю. Помнишь, мы дремали в шезлонгах, а он целовался со своим любовником?

Я сажусь в кресло, откуда только что встала.

Она продолжает скакать. О том эпизоде мне вспоминать не хочется.

— А потом что было? — интересуюсь я.

Как только произношу это, чувствую раздражение и невероятную усталость.

Она же ребенок. Танцы на острие ножа, черт бы их побрал.

— А что еще может быть? Пока все не встали из-за стола, писатель краснел и смущался. Старался не показать любовнику вида. Ему это удалось. А его любовник — как наивный ребенок. Эмоции в чистом виде. Настолько занят собой, что кроме себя никого и ничего не видит.

— А что еще было?

— А что еще могло быть? — раздраженно говорит она. — Потом мы встали из-за стола. Мэри Джейн и другие намылились в бар. А я, блин, приперлась вот к тебе!

— Намылились, блин, приперлась… Ты где это таких слов набралась сегодня вечером, а? — ненависть из моих слов разливается по комнате, словно жидкий газ. (Я полное дерьмо. Ничего не понимаю в детях. Полное дерьмо.)

— Ты сама постоянно употребляешь такие слова.

— А может, ты постепенно становишься на меня похожа?! Если это так, то хуже меня тебе роли не найти.

Она злится:

— А может быть, это ты постепенно становишься на меня похожа? Именно это тебя бесит и пугает.

— Вставай, пойдем в бар. Посмотрим на этого Дональда Карра.

Она нагло смотрит на меня:

— Или пропустим по парочке рюмок, если мне захочется.

Ах, как мы командовать умеем.

— Как пожелает ваше наследное высочество. Я всего лишь ваша компаньонка.

Ее глаза победно блестят, и она говорит:

— Прошу вас пройти вперед. Сегодня я буду вашей компаньонкой.

* * *

Дональд Карр — высокий и очень красивый человек атлетического сложения.