Он остроумен и весел. Любую неудачную шутку в свой адрес он тотчас делает удачной. Так как веселые мужчины — те, что могут быть веселыми без пошлых шуток, — превращаются в вымирающий вид, обычно я даю увлечь себя болтовней. А еще я рада, что не поссорилась с девочкой. Вскоре бар наполняется нашим смехом.

— Вы позволите?

Поворачиваю голову и вижу, что Мэри Джейн ждет, что я подвину стул и дам ей пройти. Ее глаза стали серо-металлического цвета, и я в тот же миг понимаю, что, внезапно появившись в баре с девочкой, порушила ее планы на вечер с Дональдом Карром.

Девочка пьет из огромного стакана колу через соломинку и раскачивается на стуле. Мы с ней переглядываемся. Девочка с издевкой смотрит на Мэри Джейн и нахально усмехается.

Когда Мэри Джейн уходит, придвигает стул к столу и говорит:

— Все время тырю у нее виски, а она и ухом не ведет!

— Молодец! Поздравляю! — ворчу я.

— В прошлом году я читал интересную статью, как раз о тебе, — говорит Дональд Карр. Он намерен растопить лед.

— Статья была про детей, употребляющих алкоголь? — язвит она.

— Нет. Статья была о твоей выставке в Берлине.

— Я не открывала в Берлине никаких выставок, — сердится она. — Не путайте меня с Микки Маусом!

— Ну ладно! — улыбается Дональд Карр. — Только и ты не спутай меня с Дональдом Даком!

Девочка улыбается. «Я нарисовала только одну картину. „Казнь китайца, съевшего панду“. Даже еще не закончила ее. Но картина получается ничего», — и взволновано поворачивается ко мне:

— Я права, ничего картина, да?

— Ты очень, очень хороший художник, — говорю я.

Ее глаза сияют, и она говорит:

— Нет, дорогая моя, нет, — и указывает на меня пальцем Дональду Кару:

— Она — моя компаньонка. Она будет со мной всегда, до конца моей жизни.

Чувствую, как во мне что-то натянулось — что она себе позволяет, эта девчонка? Только до конца твоего путешествия…

Мэри Джейн возвращается к нашему столу, приведя в порядок свои нервы и себя. Она полна решимости атаковать и ликвидировать меня. Она во всеоружии. На ней льняной брючный костюм желтого цвета. Она проходит на свое место, явно довольная тем, что выглядит лучше меня, и награждает меня презрительным взглядом.

— Ненавижу желтую одежду, — вдруг выпаливает девочка. — На картинах этот цвет смотрится красиво. А на людях — кошмар. Чего ты вдруг так вырядилась?

— Пожалуйста, — говорит Мэри Джейн, отбрасывая ей челку со лба, — о чем мы с тобой договаривались?

— Ты что, издеваешься? Чтобы я помнила, о чем я с тобой договаривалась? Чтобы опустилась до такого?

— С вашего позволения, — поднимается Мэри Джейн. — Хочу немного прогуляться по палубе и подышать свежим воздухом. Вы ее уложите спать, хорошо?

Я растерянно киваю. Дональд Карр вдруг ни с того ни с сего вскакивает: «Я пойду с вами».

На душе заскребли кошки ревности, но я виду не подаю: «Доброй ночи!».

Смотрю им вслед и — о боже! — входят Парвати Норан, пожилой миллионер и Капитан.

Вдруг перед нашим столом как из-под земли вырастает любовник писателя.