|
Руки небрежно сжимают поводья, а ноги еле касаются лошадиных боков. Казалось, он не сидит на спине животины, а чуть-чуть парит над нею. Бледное лицо, обрамленное светлыми кудрями, выражало ледяное спокойствие и одновременно было перекошено болезненной судорогой. Такое выражение порой можно встретить у античных изваяний. И самое страшное было то, что в этом застывшем лике Степан узнал... свое собственное лицо. Это он сам мчался верхом на лошадино-образном монстре во главе дикой охоты. Живой мертвец, снедаемый неведомой мукой. — А-а-а! — рвался из груди вопль-рык. Прочь, прочь отсюда! — А-а-а!!! И земля разверзлась под ногами, принимая в свое темное лоно грешника... Чья-то тяжелая длань ощутимо шлепала Степана по щекам, возвращая к сознанию. — Ты живой, Плясун? — донеслось до журналиста, как сквозь вату. Он открыл глаза и сначала ничего не смог разобрать в наступающей со всех сторон темноте. Потом сквозь сумрак прорезался ярко-желтый луч фонарика. В его свете Чадов различил ящероподобное лицо батюшки. — Отче, мы уже на том свете? — Почти, — согласился отец Иоанн. — А если серьезно? — С помощью священника парень принял строго вертикальное положение. Голова кружилась и болела. Видно, сильно приложился во время падения. — Если приборчик не врет, — сверился со своим ПДА Опрокидин, — то мы сейчас ровнехонько в подземельях института «Агропром». — А где все наши? Опираясь на стену, встал на ноги. — Там остались... Батюшка посветил фонариком вверх. В толстом бетонном потолке зияла большая неровная дыра, через которую они и провалились в эту преисподнюю. — Они... — начал было журналист и не договорил из-за сжавшей горло судороги. — Да живы, живы, не волнуйся, — успокаивающе махнул рукой отец Иоанн. — Просто, когда началась вся эта хренотень, ты рванул куда-то, я побежал за тобой, и мы с ними оказались по разные стороны гона. А потом парочка обалдуев сверзилась в сие пекло. Одним словом, надо выбираться, чадо. Я уже связался с нашими спутниками, договорились о точке встречи. Курс — «Янтарь». Там сейчас находится новая база «грешников». Именно туда указал бюрер. Мы с тобой пойдем под землей, через Агропром, а они отправятся поверху. Испытующе посмотрел на молодого человека. — Ты как, идти в состоянии? — Нормуль, — показал большой палец Степан. — Все о'кей, отче. — Вот и славно, — улыбнулся священник, поправляя оружие. — Ино побредем с Господней помощью! Тебе пособить? Кивнул на чадовскую амуницию, но молодой человек отрицательно мотнул головой. Дескать, сам справлюсь. — Ну, как знаешь... Была бы честь предложена... Подозрительно оглядываясь по сторонам и медленно поводя стволами автоматов, «крестоносцы» подались вперед. Журналисту как-то сразу не понравился этот странный туннель. Что-то в нем было не так. А что именно, ни он, ни Опрокидин, тоже заметно поеживающийся, причем явно не от холода, объяснить не могли. |
