|
Эти поросшие даже не зеленым или черным, а каким-то голубоватым мхом кирпичи и бетонные плиты с торчавшими то здесь, то там ржавыми арматуринами источали враждебность, щерясь на людей выбоинами и сколами. Прямо как крысы. Тьфу, не любил Степан этих тварей. И не понимал тех придурков, которые заводили себе жутковатых грызунов в качестве домашних питомцев. Вон, в Интернете куча специальных сайтов, дающих советы по уходу за «милыми зверушками». Делом бы лучше занялись, а не дурью маялись. Как говорится в одной русской пословице, не буди лихо, пока оно тихо. Стоило только подумать о хвостатых тварях, как они невесть откуда свалились им с батюшкой на головы. Причем в буквальном, а не переносном смысле. В своде тоннеля обнаружился то ли колодец, то ли просто какое-то сливное отверстие, из которого выпрыгнули с десяток огромных, в полтора локтя длиной, зверюг, хищно поблескивающих глазами-бусинами и противно скалящихся и шипящих. — Бля!.. — вскрикнул Чадов, в ужасе стряхивая с себя визжащие мохнатые клубки. — Стреляйте, отче! И первым открыл огонь по грызунам, даже особо не целясь. Уши заложило от грохота выстрелов и от дикого крика поражаемых тварей. Они летели в разные стороны, точно бильярдные шары. Натыкаясь друг на друга и тут же отлетая. Иные, правда, почувствовав запах и вкус крови, забывали о родстве и тут же принимались за трапезу, закусывая плотью сородичей. Смотреть на это было жутко и омерзительно. Но куда деться? Закрыть глаза? А как тогда стрелять? Степан нажимал на спусковой крючок до тех пор, пока в автомате сухо не защелкало, сообщая о том, что патроны закончились. Расстрелял всю обойму и Опрокидин, потому как и с его стороны стрельба прекратилась. — Да воскреснет Бог, и расточатся враги его! — воскликнул батюшка, размашисто крестясь. — Слава Всевышнему! — Воистину, — выдохнул Степан. Креститься не было сил. Да и вообще... — Конец! — прохрипел священник. — Кажется, отбились... — Не может быть! — не поверил Чадов, вытирая со лба холодный пот. Посветил фонариком. Точно. Среди серо-буро-кровавого месива, устилавшего землю вокруг них, не было никакого шевеления. Ну, ладно, они пристрелили пару-тройку десятков. И такое могло быть. Здесь, в закрытом помещении да при такой кучности нападавших, одной пулей можно было сразу нескольких тварей укокошить. (Даже странно, как это напарники друг друга не ранили, ведь рикошет и все такое...) Но остальные? Неужели пали жертвой зубов собратьев? Ну, не до лишних размышлений сейчас. Надо дальше двигать. — Вперед! — скомандовал Опрокидин, перезаряжая пистолет. Благо, запасные обоймы имелись. Золотое правило человека с пистолетом: не имей сто рублей, но запаску всегда имей! Так они прошли сотню или другую шагов. Степан сначала считал их, но потом сбился и перестал. Тем более что коридор петлял, то и дело являя их глазам все новые и новые боковые ответвления. Странно, однако здесь даже спустя столько лет после катастрофы продолжали гореть лампочки, освещая все вокруг таинственным тревожным светом. Как они не перегорают? Или это тоже своего рода аномалия, порожденная Зоной, — вечно горящие лампы подземелья «Агропрома»? — А вы не растерялись, батюшка, — ехидно заметил журналист. |
