|
И зря богохульствовал, творя молитву не с чистым сердцем. Ибо туннель заволокло невесть откуда взявшимся дымом. Сначала путники не обращали на него внимания. Ну, дым себе и дым. Стелется клубами под ногами, как на какой-нибудь сцене во время выступления артистов. Безвредный же, идти и дышать не мешает. Но постепенно дым поднялся им до колен, потом до пояса. И пришла тревога. Дышать оно не мешало, благо, респираторы есть. Но вот пола не видно. А кто знает, может, там снова какая яма нарисуется. На этот раз шире и глубже той, в которую угодил святой отец. Или какая гадость похлеще. Невольно ускорили шаги. — Крыс они, что ли, выкуривают? — предположил Степан. — Ага, крыс, как же, — с сарказмом сплюнул Опрокидин. — И кто это — «они»? — Я почем знаю. Может, те, кто направлял зомби. — Ну-ну, — скептически молвил батюшка. — Ты не мели, Емеля, чепухи, лучше давай топай. Ну, ты чего застрял, как Винни-Пух после обеда у Кролика? — Там... — вытянул вперед руку журналист, став похожим на памятник Ленину, стоявший еще три года назад на главной площади сталкерского поселка. — Там... — Да что там? — нетерпеливо обогнул его отец Иоанн. И тоже увидел. Впереди сквозь дым брезжил свет. Не электрический. Вполне себе обычный, дневной... Глава седьмая. Тринадцатый Локация неизвестна Иногда жизнь может быть по-садистски жестокой. Она пинает тебя все сильнее и сильнее, и если ты, не дай бог, посмеешь попытаться встать, то она окончательно растопчет тебя, превратив твое лицо в кровавое грязное месиво. Не стоит искать причин. Потому что их нет. Возможно, ты просто родился под несчастливой звездой, под холодной беспристрастной сукой, сгоревшей много тысяч лет назад. Звезда мертва, но ее тусклый свет все еще мчится сквозь темное бесконечное пространство, принося боль и страдания тем несчастным, кому «повезло» родиться не в то время и не в том месте. И тогда остается только одно — смириться со своей скотской участью и просто попытаться выжить. Выжить любой ценой. Несмотря ни на что. Платя самую высокую цену. Идя по трупам. Оставляя за собой длинный кровавый след. Потому что нет ничего бесценнее жизни. ТВОЕЙ ЖИЗНИ! И не существует в этом мире цены, ради которой ты готов ее отдать. Ни ради любимой женщины, ни ради ребенка, ни ради некой высокой чистой цели, идеи, мира во всем мире. Потому что с твоей смертью закончится все. А твоя жизнь священна. Окружающий мир существует только до тех пор, пока бьется в груди неутомимое сердце. Твое... Тринадцатый медленно открыл глаза. Это оказалось сделать очень непросто, потому что веки налились горячим свинцом. Чувство было таким, будто он только что пробудился от долгого кошмарного сна. Чужого кошмара, в который он когда-то случайно угодил. Руки и ноги крепко пристегнуты к некой металлической конструкции, подвешенной над полом ярко освещенного круглого помещения. Тринадцатый с трудом повернул голову, рассмотрев на правой четырехпалой руке темно-синюю татуировку: две маленькие цифры — единица и тройка. Почему у него только четыре пальца, ведь должно быть пять? Он перевел взгляд на вторую руку, но та оказалась точно такой же. |
