Сложно ли это? Наверное, да. Но я была такой всегда, сколько я себя помню. Я не переживала из-за плохих оценок, не расстраивалась, если другие дети не звали меня играть, и не считала, что я виновата в плохом настроении родителей. То есть все то, что расстраивало моих сверстников, я воспринимала легко. Повзрослев, я сохранила эту черту характера и, по мнению знакомых, стала циничной.

Я до сих пор не понимала, где проходила эта тонкая грань между силой характера и всем тем, что в глазах окружающих превращалось в нахальность, беспринципность и грубость.

Включив третий альбом Александрова, я занялась глажкой одежды к вечерней встрече. Не прошло и пары минут, как я снова услышала знакомый мне отрывок. И снова в голове не возникло ни намека на то, где я могла его встречать ранее. Марат настойчиво повторял его почти в каждом произведении, явно желая, чтобы внимательный человек заметил. Что ж, я была достаточно внимательной, но вот понять, откуда данный отрывок был взят, по-прежнему не могла. Один раз – случайность, два раза – совпадение, три – закономерность. А в произведениях Марата я встретила этот отрывок уже гораздо больше трех раз.

Одежда была разглажена и аккуратно развешана на вешалках, а я, взглянув на часы и поняв, что времени до выхода еще достаточно, сварила себе чашку кофе. Подумать только! Я пила его уже несколько часов назад! Организм требовал удовольствия от горько-сладкого вкуса, а мозг – притока адреналина и дофамина. Сделав несколько глотков, я почувствовала, как по телу заструился одновременно уют (от любимого вкуса) и энергия (ну, просто потому, что это же кофе). Наверное, как-то так себя чувствуют нечистоплотные спортсмены, принимающие допинг. Мозг, уже начавший впадать в некое анабиозное состояние, неожиданно встрепенулся.

Итак, что же это мог быть за отрывок, который я слышала практически в каждом произведении Марата? Цитата из классической музыки? Детская песенка? Может, джингл из какой-нибудь рекламы? Поскольку музыка была в нашей жизни повсюду, это могло быть что угодно. Но важно было то, что я это уже слышала, только не могла вспомнить где.

Кофе заканчивался слишком быстро – это была его единственная отрицательная черта. Дослушав альбом (уже в который раз), проверив почту и еще раз пробежавшись взглядом по тематическим группам художников, я решила, что пора одеваться. Естественно, коричневая кожаная куртка уже не подходила к блузке и черным брюкам. Но, по счастью, в моем гардеробе обнаружилось отличное серое пальто. Однозначно, я была сногсшибательна.

Пригласивший меня на концерт Андрей был, по моему представлению, тем, кто обладал наибольшим количеством информации. Поэтому надо было выглядеть максимально ярко, чтобы спрятать за внешностью мой собственный интерес и постараться выведать у него все, что мне нужно. Несмотря на всю его харизму, статус, деньги и прочее, он не производил на меня какого-то яркого впечатления. Просто еще один бизнесмен, кичащийся своей вовлеченностью в творческий мир города. Значит, нужно было дать ему доказательства, что все вышеперечисленное меня зацепило. Ведь стоит дать понять мужчине, что тебе с ним интересно, как он расскажет тебе все то, о чем хотел бы умолчать.

На город постепенно опускался вечер. Солнце еще освещало верхушки зданий, но внизу на улицах уже залегли длинные тени, которые с каждым часом будут становиться все гуще и останутся здесь до самого утра.

Меня всегда поражало, как город вечером делится на два мира: верхний, залитый солнцем и светящийся тысячами стекол под розово-голубым небом; и нижний, заполненный сумерками, как будто кто-то разлил чернила на лист бумаги с уже написанной картиной. Вверху еще закрывают шторы, а внизу уже зажигают фонари и вывески. Потрясающе, по-моему.

Открыв дверь в квартиру, я подумала, что всего три дня назад обнаружила здесь конверт с деньгами. А после уже успела посетить место преступления, бар, студию звукозаписи и послушать столько джазовой музыки, сколько мне не доводилось за всю предыдущую жизнь.