— Сейчас сделаем, Глеб, — отозвался тот, застегивая пуговицы на куртке. Взял телефон и выбрался из автомобиля.

Пока ждали снимков, Глеб рассматривал бильярдную. Высокое крыльцо с поручнями. Стена из затемненных стекол. Красочная вывеска с названием. Охранник у двери в осенней черной куртке и берете. Толчется как неприкаянный, отворачивая лицо от ветра. Смотрит равнодушно на дорогу с мелькающими машинами, на спешащих пешеходов на тротуаре, привычно кивает тем, кто входит в стеклянные двери бильярдной, и тем, кто выходит из них. Изредка скользит глазами по парковке и снова отворачивается от ветра. Водитель скоро вернулся. Продрог в легкой куртке. Но хорохорился, плюхнувшись на водительское место:

— А погодка отличная! Ничто не мешает снимать! — обернулся, протянул Глебу телефон. — Сделано, Глеб, смотри!

Просмотрев фото, Корозов удовлетворенно сказал:

— Неплохо. Первая зацепка есть. Подождем другие.

Сжимая руками голову, Гержавин пробормотал:

— У него моя семья. Я не могу спокойно сидеть и смотреть на все это. Просто невыносимо. Его нужно арестовать.

— Конечно, нужно, — согласился Корозов. — Только как вы докажете, что вашу семью выкрал именно он? Он откажется, скажет, что первый раз видит вас! Возьмите себя в руки, успокойтесь. Теперь будем ждать его самого, чтобы запечатлеть на фото и видео. Сейчас подъедут мои люди. Все организуют.

Две машины Исая остановились по разные стороны бильярдной. Связавшись по телефону с начальником охраны, Глеб поставил задачу. Исай, не привлекая внимания, рассредоточил охранников. Стали ждать. Шли минуты, превращались в часы, а из бильярдной похититель не появлялся. Сергей Сергеевич волновался все сильнее, уши у него горели, как будто он был виноват в том, что похититель не появлялся, будто он обманул Глеба, что видел преступника. Гержавин не на шутку боялся, что тот может вовсе не появиться. Тогда уже все будет очень плохо. Время от времени его даже стала бередить мысль, что он обознался, что все напрасно. И он начинал нервничать и говорить невпопад. А то вдруг подхватывался и восклицал:

— Мне надо позвонить на работу! Мне давно пора быть там! — хотя совсем недавно уже звонил и предупреждал, что сегодня может задержаться. Однако, видимо, в сильном волнении быстро забывал об этом, а, скорее всего, в такие моменты была потребность что-нибудь сказать, и он говорил, не замечая, что повторяет одни и те же фразы.

— Позвоните, — ответил Корозов, — хотя вы уже звонили. Но кто знает, сколько еще будем тут торчать?

— Вы полагаете, еще не скоро? — взволновался Сергей Сергеевич.

На это восклицание Глеб ничего не ответил. Если бы он знал, о ком конкретно они с Гержавиным вели разговор, или хотя бы видел где-то его внешность, он бы давно вошел в бильярдную и, может быть, получил уже какой-то результат. Но сейчас приходилось просто сидеть и выжидать. Напомнив Исаю о своем предположении, что похитителем Ольги и семьи Гержавина может быть Хичков, Глеб отдал распоряжение ни во что не ввязываться, снять на фото и видео, и установить за ним слежку. Узнать о похитителе все. Если предположение подтвердится, тогда нужно будет брать быка за рога. А пока — собрать информацию. Прошло несколько часов. К концу дня количество машин на дороге увеличилось, на тротуарах возросла толкотня пешеходов. Ветер усилился. В воздухе закружились первые капли дождя. И в это время из бильярдной вышел Хичков в осенней куртке. Ветер подхватил ее полы, а робкие капли дождя пробежали по спине. Он быстро спустился с высокого крыльца, прошагал к машине. За ним протопали два его подручных. В автомобиле Корозова Гержавин резко ожил, глядя сквозь лобовое стекло, приподнялся над сиденьем, показывая пальцем в сторону Хичкова, прошептал, будто опасался, что преступник услышит его:

— Это он! Это он! Это он!

Лица Хичкова Глеб не разглядел: тот шел, наклонив голову вперед, не смотря по сторонам, уверенной походкой, как ходят люди, у которых все в жизни получается так, как они хотят.