— Но как же меня-то угораздило? — посмотрел с вопросительным недоумением.

— Кузов авто при падении смяло с твоей стороны. Тебе и досталось. Еле вытащили.

— А ты как узнал?

— Работник ГИБДД позвонил. Тот, у кого эти двое угнали машину, рассказал, что они угрожали ему стволами! — ответил Аристарх, хмуря неулыбчивое лицо. — Мы выехали, чтобы снять отпечатки пальцев и опросить свидетелей! «Скорая» к этому времени тебя уже увезла. Хорошо, что у тебя в кармане был паспорт. Я отправил вслед за «Скорой» оперативника, чтобы выяснить все о твоем состоянии. Ольге умышленно ничего не сообщал, чтобы не волновать до исхода операции.

— Как ты мог, Аристарх? — возмутилась она, прервав оперативника, губы обиженно дрогнули, в красивых с дымчатым оттенком глазах, появилась укоризна.

— Ну, прости, Оля, — наклонил голову Акламин. — Вот тебе моя голова! Руби.

— Твою голову без меня есть, кому рубить, — усмехнулась Ольга. — Я пожалуюсь на тебя, имей в виду.

— Откуда у нас с тобой такие жены, Глеб? — притворно вздохнул Аристарх, завозившись на стуле. — Просто держат нас под каблуком.

— Вас удержишь, — покачала головой Ольга, посмотрела на улыбающегося мужа и провела по пуговицам халата, будто проверяла, все ли застегнуты. — А стоило бы! Тогда меньше было бы таких историй.

Открыв записную книжку, Аристарх взял авторучку и остановил на Глебе неулыбчивые глаза:

— Последний вопрос, Глеб. Как все произошло, и как выглядели преступники? Ты лучше всех разглядел их. Коротко. Самую суть.

— Сцепился я с ними в машине, — выговорил Корозов. — А потом ничего не помню, хотя лица не забыл, — и он несколько слов сказал о внешности каждого и заключил. — На девушке был парик и слой макияжа. Убрать все — другое лицо будет.

Сделав несколько пометок в книжке, Акламин захлопнул ее, вернул в карман. Поднялся со стула, придвинул его к столу:

— Выздоравливай, Глеб. Я загляну еще, когда наберешься сил! — и Ольге. — Держи его в ежовых рукавицах, Оля, чтобы все лекарства принимал и не выплевывал таблетки, — пошутил, шагнул к двери, вышел.

Видя, что муж переутомился от беседы, Ольга погладила ему щеку:

— Все, теперь молчок и спать! Спать без возражений.

Устало вздохнув, Глеб не возражал. Прошло немного времени, и он провалился в сон. Тихонько после этого выйдя из палаты с телефоном в руке, Ольга увидела, как Акламин остановился перед дверью в кабинет заведующего отделением, постучал и скрылся за нею. Два охранника стояли у двери палаты, еще двое топтались поодаль. Ольга сообразила, что эти двое оставлены Исаем для ее охраны. Набрав номер секретаря Глеба, она поднесла к уху телефон, попросила, чтобы та сообщила всем приглашенным на венчание, что торжество из-за непредвиденных обстоятельств на некоторое время откладывается. Та пообещала сделать, и скороговоркой, как будто могла не успеть выговорить все, спросила о самочувствии Глеба.

— Операция прошла успешно, — сказала Ольга, помолчала и отключила телефон. Что еще она могла сказать? Что надеялась на быстрое его выздоровление? На его любовь к жизни? На силу его характера? Все, конечно, так и было. Но зачем вокруг этого плести кружева? И так все понятно.

Из палат в коридор медленно выходили больные, разминались, передвигаясь в разных направлениях, с любопытством поглядывали на Ольгу, кто-то кивал ей, как знакомой, кто-то, наоборот, отводил глаза, кто-то откровенно рассматривал ее.