— Конечно, всего предусмотреть я не могу, иногда тебе придется действовать по обстоятельствам. Но ты у меня умница, сообразишь сама. И потом, не так страшен черт, как его малюют. Может, все пройдет гладко, без сучков и задорин, и я просто перестраховываюсь сейчас. Однако лучше перестраховаться, чем недооценить партнеров. К сожалению, мы живем в мире, где все правила в бизнесе сводятся к одному: кто успел, тот и съел.

Минут через пятнадцать после того, как все было осуждено, дверь палаты открылась, и в нее вошел Исай с нотариусом. На плечи у той был накинут белый халат поверх голубого брючного костюма. В руках — светлая кожаная сумка с бумагами. Женщина смотрела недовольно, с каким-то яростным неприятием происходящего. По ее виду было ясно, что Исай не церемонился, не спрашивал согласия, когда насильно его охранники выдернули ее из нотариальной конторы и усадили в свою машину. Возмущение фонтаном било из нее, и, видимо, всю дорогу она пыталась промывать мозги Исаю. Пока тому не надоело слушать. Сейчас она хмуро молчала и, войдя в палату, произнесла лишь одну фразу, но таким тоном, от которого повеяло холодом:

— Ну, что тут у вас случилось?

Вскочив на ноги, Ольга показала ей на стул около кровати Глеба:

— Присядьте, пожалуйста.

Высокая, с короткой прической, нотариус раздраженно села, поставила сумку на колени и посмотрела вопросительно:

— Села. Что дальше? — перевела глаза на Глеба.

Глядя ей в лицо, Глеб улыбнулся.

— Что вы на меня пялитесь? — возмущенно воскликнула та Корозову. — Я вам не артистка кино, в рекламах в мини-бикини не снимаюсь, мне больших гонораров за каждую минуту не платят! Зарабатываю горбом, а не показом своего тела всякому любопытному идиоту! У меня работы невпроворот! А ваш, — она повернула голову к двери, где стоял Исай с застывшим лицом, — человек! — Определенно у нее вертелось на языке другое слово, но она заменила его более лояльным. — Оторвал меня от дел для того, чтобы вы глазели на меня и молчали! — выпалила Глебу, и снова краем глаза коснулась начальника охраны, который в этот момент, развернувшись, выходил из палаты, аккуратно прикрывая за собой дверь. — Простите, дорогая моя, — сказала затем Ольге, — вы мне не друзья и не родственники! Скажите вашему хаму, — она с явным удовольствием оторвалась в адрес исчезнувшего за дверью Исая, — чтобы он отвез меня обратно! — Поднялась со стула, подхватив сумку в правую руку, а левой раздраженно одергивая халат.

Внутри у Ольги закипело. Принять такое поведение нотариуса она не могла. Сухо посмотрела в ее глаза и резко отчетливо выговорила в ответ:

— Сядьте, дорогая моя! Раз вас привезли, значит, вы нужны! И не надо вести себя вызывающе. Здесь вам никто не хамит, и вы будьте любезны, держите себя в руках! Дорогая моя!

Поежившись от такого отпора, нотариус опять опустилась на стул, снова взгромоздив на колени сумку. Глеб посмотрел на жену одобрительно и нежно. Заговорил негромко, но твердо, обращаясь к нотариусу:

— Уж вы извините нашего парня. Просто он привык все делать без проволочек, уговоров и излишних объяснений.

— Он, может быть, и привык у вас, но я привыкла к другому обращению, — уже мягче проговорила женщина.

— Он получит за это взбучку, можете быть уверены, — пообещал Глеб.

— Да ладно вам с вашей взбучкой, — усмехнулась она. — Горбатого только могила исправит.

— Если бы все было так, — тягуче произнес Глеб, прикрывая одеялом бинты на груди. — Однако он у нас не горбатый.