Похищение Ольги ударило как обухом по голове. Казалось, неудачи наваливаются на него одна за другой. Ведь охранников прикрепил к ней опытных, побывавших в переделках. Ан нет, результата хуже не бывает. И так, пребывая в полном расстройстве, накинув на плечи осеннюю утепленную короткую куртку, поехал в больницу к Глебу. Был поздний прохладный вечер, время от времени с неба сыпались нудные, противные, холодные капли дождя.

Обычно в этот час Ольга уезжала от Глеба домой. Сегодняшнее ее отсутствие, молчание телефона обеспокоило Корозова. Он позвонил Фокину, и тот ошарашил известием, что Ольга не появлялась у него. Также сообщил, что возле его офиса сегодня были какие-то разборки со стрельбой и с трупами. Но у него весь день дел по горло и ему некогда было вникать в то, что там произошло. Завтра постарается узнать. Глеб стал звонить Исаю, но в эту минуту дверь в палату открыл он сам. Наткнувшись на мрачный взгляд Корозова, Исай остановился в дверях. Ему не надо было ничего говорить, Глеб по его лицу сразу понял, что что-то произошло.

— Что? — выдохнул он, привставая с постели, сунул ноги в тапочки, сорвал со спинки стула халат и натянул на себя.

Ответ Исая был коротким. Глеб сжал кулаки и заходил по палате. Все. Это был конец его лечению. Никакие раны на себе его больше не интересовали. Мускулистое тело напружинилось и, казалось, бинты затрещали. Походка обрела всегдашнюю твердость. Лицо стало суровым и решительным. Остановился, наливаясь внутренним взрывом, упругим голосом спросил:

— Где твоя машина? — и пошел из палаты. Полы халата полетели на две стороны.

Торопливо отступив от двери, Исай громко напомнил:

— Переодеться, Глеб!

Застопорившись, Корозов глянул на себя в халате и тапочках на босу ногу, повернул лицо к вешалке в углу палаты, где висели, приготовленные заранее Ольгой, белая рубашка, галстук и костюм. Под ними стояли туфли с вложенными носками. Неохотно, точно у него не было времени на переодевания, согласился:

— Ладно, давай! Помоги! — сбросил с себя халат, оставшись в трусах, бинтах и тапочках, потянулся к рубахе.

Засуетившись, Исай помог Глебу переодеться. После чего вдвоем вышли из палаты. Охранники у двери напружились. Больные в коридоре расступались под решительным напором Глеба. Проходя мимо маленькой тоненькой медсестры, которая больше походила на школьницу, нежели на работницу больницы, Корозов бросил ей:

— Передашь врачу, что я выздоровел! Сам себя выписал!

Ничего не понимая, медсестра, часто моргая длинными ресницами, глянула на него, на Исая, на охранников, растерянно обронила:

— Так ведь вы же не доктор. Вы же не можете.

По щеке Глеба пробежала нервная морщинка:

— Сегодня мне все можно!

Медсестра заморгала еще больше, провожая всю группу неуверенным взглядом. А потом сорвалась с места и побежала к врачу.

Уже сидя в машине, Глеб спросил:

— Ты Акламину сообщил?

В ответ Исай кивнул, не произнеся ни одного слова. Набрав номер Аристарха, Глеб сдержанно проговорил:

— Я выписался из больницы, Аристарх! Думаю, ты уже догадался! Я найду этого негодяя, чего бы мне это не стоило! За Ольгу ему не расплатиться со мной! Я разорву его!

Воинственность Корозова напрягла Акламина. Глеб явно не понял цели похищения Ольги, и, несомненно, совсем не думал о собственной безопасности. Впрочем, ожидать иного от Глеба не приходилось. За Ольгу он готов отдать жизнь.