|
Однако трудно не давать себя в обиду, когда связана. Между тем, сообразила, что он не стал насиловать ее, когда была без сознания. А ведь мог. Вполне. Она видела по его сальному взгляду. Но интуитивно учуяла, что с избитой и бесчувственной Козырь не станет делать этого. И потому на уровне подсознания смекнула, что должна доводить его до состояния бешенства. Пусть он кидается на нее с кулаками и обездвиживает. Да, разумеется, это больно. Это очень больно. Но лучше испытывать такую боль, чем быть изнасилованной подонком. Синяки сойдут, болячки затянутся, а вот стон душевный излечить очень трудно. И она выдохнула:
— Оботри слюни! Прыщ ущербный! Эти слова завели Козыря с пол-оборота, в голове что-то щелкнуло, ударило жаром в затылок, и он обрушил на нее свой кулак: — Заткнись! Или я придушу тебя! — стал бить, пока у нее не перехватило дыхание, и не потемнело в глазах. Затем, отвернувшись, выругался и вернулся на переднее сиденье. Поздно вечером завел мотор, и покатил в неизвестном Ольге направлении. Привез ее к дому своей подружки. Дом на окраине города в малолюдном районе. Четыре этажа. Во дворе деревья, кусты, клумба, поросшая травой, старый асфальт и всего три машины. Жильцов никого не видно. Половина окон дома со светом, половина темные. Фонарь между двумя подъездами. Козырь, заглушив мотор, погасив фары и чуть опустив стекло, долго осматривал двор и окна дома. Откуда-то разнеслось кошачье мяуканье. Такое нудное и противное, что Козырь поморщился. Потом повернулся к сидевшей у него за спиной Ольге, предупредил: — Пикнешь, ноги выдерну! — Где мы? — спросила она. — Не твое дело! — отрезал и отвернулся. Пикать в этом глухом дворе не имело никакого смысла. Все равно никто не услышит, а если даже услышит, то не отзовется и не выйдет на крик. Однако безропотно покоряться она не собиралась. Козырь вышел из авто, открыл ее дверь, срезал с рук и ног Ольги веревки, снова сказал: — Пойдешь со мной! — напомнил. — Задергаешься, пущу кровь! Крыльцо перед металлической темной дверью подъезда невысокое с одной косой ступенькой. Дверь приоткрыта. Козырь подвел Ольгу к ней и раскрыл шире. Ольга вцепилась в дверной косяк и застопорилась на месте. Козырь оторвал одну ее руку, дыша в затылок. Достал из-за пояса ствол и ткнул ей под ребра. Ткнул больно. Пальцы Ольги от боли разжались и Козырь толкнул ее в шею внутрь подъезда. Подъезд был полутемным. Лампочка на стене тусклая, запыленная. Стены в мрачной коричневой краске. Двери в квартиры окрашены в темные тона. Подведя к первой двери на площадке первого этажа, Козырь остановил Ольгу. Стволом условно стукнул в дверь. Та отворилась. Тусклая полоска света с площадки упала в темную прихожую. Козырь толкнул Ольгу в квартиру. Женщина отшатнулась, уперлась Козырю в плечо и отступила в сторону. Козырь ударил ее по рукам. Она молчком продолжала упираться. Он, так же молча, зло хлестнул ее по лицу и жестко втолкнул в однокомнатную квартиру. Из-за двери вынырнула девушка в одних трусиках, как будто только что выпрыгнула из постели. Без слов рванула на себя Ольгу, не успевшую в темноте ничего разглядеть. Точно приклеилась к ней, увлекая за собой. Ни голосов, ни слов, одно шумное дыхание из всех уст. Ольга сопротивлялась, как могла, пока сзади Козырь не ударил по шее. Она упала на колени. Девушка яростно пнула ее в бок. Потом еще и еще, пока не опрокинула совсем. Ребра от боли стонали, казалось, уже не чувствовали побоев. Отстранив разбушевавшуюся подружку, Козырь схватил Ольгу за ворот одежды и волоком втащил в темную комнату. Девушка включила свет. Если бы Ольга сейчас увидела свое отражение в зеркале, она бы ужаснулась. Но в комнате зеркала не было. Задернутое плотными шторами окно, разложенный диван с двумя подушками, измятой простынею, скомканным одеялом, стол с какой-то посудой, стулья, шкаф, тумбочка и стены в обоях. |
