В кухню вошел Аристарх, остановил Корозова:

— Не тронь ее, Глеб. У меня с нею будет особый разговор. Все она скажет, что знает. И про Ольгу узнаем, не сомневайся.

Отпустив ухо девушки, Глеб недовольно отступил, нахмурился. Она, сжавшись, как зверек, смотрела с ненавистью:

— Я ничего не знаю, — повторила для Акламина.

Убежденный, что Лизка знает, где Ольга, Корозов выразительно посмотрел на Аристарха, будто сказал ему, что ж, надеюсь на тебя. Развернулся и, сжимая в руке вещи жены, твердой походкой, не прощаясь, направился к выходу. На душе было мрачно. Выйдя из подъезда, обошел труп Козыря, все еще лежавший на крыльце, и пошел к машине. Поредевшая толпа зевак у крыльца торопливо расступилась. Между собой они что-то обсуждали, но, увидев Корозова, затихли, сделав лица грустными. С некоторыми из них в сторонке беседовали оперативники. Сев в автомобиль, Глеб долго смотрел на вещи жены, в груди все кипело, но еще больше росло недовольство собой. Сколько прошло времени, он не знал, но увидел, как к подъезду подкатила полицейская машина, как на улицу вывели Лизку, как она шарахнулась от трупа Козыря, и как потом села в машину. Глеб отвернулся и распорядился ожидавшему водителю, чтобы ехал.

Авто выехало на дорогу. Глеб вспомнил об охранниках, притаившихся в машине позади, и подумал, как все это нелепо теперь выглядит. Зачем все это сейчас, когда Козыря больше нет в живых? Так и не состоялась его встреча с ним. А жаль. Может быть, что-то решилось бы иначе. Хотя, как знать. Никто ничего не знает заранее. Готовимся к одному, а получаем другое. Хорошо это или плохо? Неизвестно. Говорят, это и есть судьба. Тогда получается, что судьба, это Неизвестность. Мысли мучили Глеба. Но дорога как будто успокаивала. Хотя как можно было успокаиваться, когда Ольгу не нашли, как будто мертвый Козырь по-прежнему удерживал ее где-то. Неожиданно автомобиль затормозил. Корозов всем телом подался вперед. Возмущенно подал голос:

— Что там?

— Светофор, — коротко ответил водитель.

Положив голову на подголовник, Глеб прикрыл глаза. Покоя на душе не было.

43

Часами позже Корозову позвонил Акламин. Сообщил, что допросил Лизку и та, прижатая к стенке уликами, развязала язык. Выложила, что Ольгу Козырь увез прошедшей ночью. Но куда, она не знает. Ранним утром вернулся. Аристарх предположил, что Ольга передана заказчику. С одной стороны новость говорила о том, что Ольга жива, но, с другой стороны, было непонятно, где теперь ее искать. Глеб чувствовал себя не просто как у разбитого корыта, а словно сам был этим разбитым корытом. А еще его взбесило, что опера, сидевшие в засаде, просто прохлопали все. Они видели, сказал Акламин, как ночью к подъезду подъезжала машина «Скорой помощи», как двое с носиками зашли в подъезд, и как вынесли кого-то. Погрузили в машину и увезли. А через два-три часа в полицию позвонили работники «Скорой помощи» и сообщили, что у них был ложный вызов, водителя и врача связали, бросили в кустах, но потом развязали и вернули машину. Стало все ясно, когда два этих момента связали воедино. Опера были в трансе. В трансе был и Глеб, услышав это. Он долго молчал. Так долго, что Аристарх дважды спрашивал, слышит он его, либо нет? Наконец, Корозов выдавил из себя:

— Я выбит из колеи, Аристарх! Как это могло случиться? У кого теперь она? Где искать?

Сжимая в руке телефон, Акламин не мог подобрать сейчас нужные слова для Глеба. Лишь одно крутилось в голове, и он произнес:

— Не надо пороть горячку! Рано или поздно они выйдут на тебя! Им нужен ты!

— Черт побери! — вспыхнул Корозов. — Вот он я! Что ж они меня обходят стороной? Я хожу без охраны. Стреляй, бери голыми руками! — голос Глеба стал упругим и звонким. — Я не могу ждать, когда они на меня выйдут! Я должен сам их найти! Я их раздавлю за Ольгу! Ты сообщницу Козыря, смотри, не проворонь! Смотри, чтобы она куда-нибудь не пропала! Выбей из нее имена всех подельников Козыря и дай их мне! Я тебя прошу! Иначе я сам что-нибудь предприму! Я больше не буду сидеть и ждать у моря погоды!

На этом разговор прервался.