Подъехав к дому, он выбрался из машины. Куртку, висевшую тут же на крючке, надевать не стал. Ощущение холода пропало, наоборот, тело налилось жаром. Костюм показался тесным, хотелось расстегнуть все пуговицы, но он сдержал себя, постоял у машины и твердым шагом направился к подъездам. Высокий, плотного сложения, напружиненный. У одного из подъездов толпились люди. Среди них он заметил Акламина с операми. Подошел. На крыльце лежало тело, укрытое тканью. Аристарх подозвал его, откинул ткань с лица. Корозов сразу узнал Козыря.

— Он? — спросил Аристарх.

— Он, — ответил Глеб.

— Тогда пошли в квартиру, — накинул ткань на лицо Козырю, обошел его и шагнул в двери подъезда, обернувшись на Корозова.

Только сейчас Глеб обратил внимание на кровавую ссадину на лбу у Аристарха. Люди у крыльца расступились, пропуская Глеба. Он двинулся за Акламиным. Подошли к дверному проему с прислоненной к стене старенькой разбитой дверью. Из квартиры потянуло спертым запахом. Набрав в легкие воздуха, Корозов ступил в нее следом за Аристархом. В кухне за столом с грязной посудой сидела Лизка в цветном платье. Смотрела исподлобья на Корозова, как на своего самого большого врага, из-за которого на ее голову свалились все несчастья. Глеб первый раз видел ее настоящее лицо, и потому несколько озадачился, встретив вопросительный взгляд Акламина. Хотел уже отрицательно качнуть головой и сказать, что не знает ее. Но вдруг его взгляд остановился на ее глазах, злых и холодных. И сразу как-то все стало на свои места. Он увидел деревянное лицо. Не отрываясь, смотрел и смотрел в него.

— Ну, что глазеешь? — вдруг безразлично произнесла она. — Шары выкатил!

И все. Этого было достаточно. Глеб узнал ее голос. Да, это была она, напарница Козыря. Повернулся к Аристарху:

— Она.

— Я, конечно! — хмыкнула та равнодушно, и лицо при этом осталось таким же деревянным. — Тут больше никого нет! Может, ты кого-то хотел еще увидеть? Так здесь никого больше нет! Одна я. Лизка.

Явно в этих словах был намек на Ольгу, Глеб хорошо понял Лизку. И, осознав это, шагнул к ней, схватил за короткие волосы, выдохнул в лицо:

— Не боишься отправиться следом за Козырем?

— Эй, ты! Отпусти меня! — визгливо крикнула она, дергая руками в наручниках. — Ты думаешь, Козырного больше нет? Это серого нет! А Козырных много гуляет по свету! Еще придут за собой!

Положив ему руку на плечо, Аристарх проговорил:

— Оставь ее. У нее уже дорога прочерчена. Пошли в комнату.

Еще некоторое время рука Корозова крепко держала Лизкины волосы, и разносился ее визг. Затем Глеб отпустил и шагнул к двери. В комнате на диване сразу узнал вещи Ольги. Взял их:

— Это ее вещи! Ее! Она была тут! Аристарх, ты понимаешь? Она тут была!

— Я все понимаю, — сказал Аристарх. — Ты успокойся, Глеб.

— Да как я могу успокоиться? — по овальному чуть удлиненному лицу поползла краска. — Это же вещи Ольги, Аристарх!

— И все-таки, не горячись. Теперь уже найдем! Скоро найдем! — неулыбчивое лицо Акламина было серьезным.

Круто развернувшись, Глеб метнулся в кухню, оттолкнул от двери оперативника. Подскочил к девушке, ткнул в лицо ей вещами Ольги, затем за плечо оторвал от стула, стал трясти:

— Ты скажешь все! Все скажешь!

— Отвяжись от меня! — зло выкрикнула она. Худая, похожая на мальчика, она стала отбиваться ногами, стараясь ударить коленкой в пах Глебу, памятуя, как это получалось у Ольги с Козырем.

Но Корозов сразу раскусил ее намерения, резко посадил на место и схватил за ухо, выкручивая его:

— Не дергайся, иначе уши оторву! Говори, куда делась Ольга?

От боли, а скорее от нежелания отвечать на вопросы Глеба, Лизка завизжала во весь голос:

— Отпусти! Я ничего не знаю!

— Знаешь! — выворачивал ухо Глеб.