|
Бунин, глотая сухой застоявшийся воздух, прислонился спиной к каменной поверхности, держа пистолет стволом кверху. «Интересно, – подумал он, – те, кто идут за мной, в туннеле? И могу ли я стрелять по ним для большей достоверности? И что со мной сделают потом, когда схватят? Убьют сразу или действительно отдадут в медотсек на опыты?» Сирена вдруг смолкла, и в мгновенно наступившей тишине Бунин услышал далекий шорох шагов. Кто-то шел по его следам. – Помогите! – приглушенно позвал профессор. – Помогите, кто-нибудь! Ответа не последовало. «Я один, – холодея от ужаса, подумал Бунин. – Проклятый Чен опять обманул меня! Никакой башни здесь нет, и ворот здесь нет тоже! Но зачем, зачем ему было меня так подставлять? Хотел избавиться от свидетеля – так проще всего было оставить меня гнить в рыбном трюме!» Он побежал вдоль стены, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь лазейку или щель. – Помогите! – взывал он. – На помощь! Они идут за мной! Они хотят забрать меня к себе! Ева! Впусти меня! Ева! Тишина. Только звук шагов, доносившийся из туннеля, стал чуть громче. «Буду стрелять, – неожиданно для себя решил профессор. – Хоть кого-нибудь, да убью, а последнюю пулю оставлю для себя. Больше они меня не получат!» Он затравленно огляделся в поисках какого-нибудь укрытия. Его внимание привлек выступ скалы, похожей на дорическую колонну, – за ним можно было спрятаться и подождать, пока преследователи подойдут на расстояние прицельного выстрела. Охая и постанывая, Бунин примостился за выступом, став коленями на твердый неровный камень. Сразу же заболели колени. В падающем из туннеля тусклом свете заколебались чьи-то огромные тени. Одна, две, три – с каждой новой тенью Бунину становилось все страшнее. Он поднял пистолет и оперся локтем о камень, чтобы не дрожала рука. «Я выстрелю, – подумал он, – обязательно выстрелю. У меня преимущество – я их вижу, а они меня нет…» Впрочем, он прекрасно понимал, что это преимущество закончится в тот же миг, когда он сделает первый выстрел. Как понимал и то, что его преследователи вряд ли войдут в зал, не приняв мер предосторожности. Что-то вылетело из жерла туннеля и поскакало по камням, крутясь, как волчок. Из боков волчка с шипением вырвались две струи белого дыма, который мгновенно заполнил собой весь зал. Бунин почувствовал, как у него сначала запершило в горле, потом заслезились глаза. Через несколько секунд его скрутил такой приступ кашля, что он даже забыл о том, что держит в руке пистолет. Две неуклюжие фигуры с большими головами, украшенными толстыми хоботами, бросились к нему из туннеля. Бунин зачем-то вскочил на ноги и прижался к стене, дрожа, как заяц. Кашель душил его. Фигуры были уже совсем близко. Он выставил вперед правую руку и несколько раз нажал на спусковой крючок. Гром выстрелов оглушил его. Преследователи синхронно прыгнули в разные стороны и покатились по камням. «Не попал!» – с отчаянием подумал Бунин, и в этот момент кто-то сильно схватил его за плечо. Он начал поворачиваться, но человек, подкравшийся сзади, зажал его шею в стальной захват и вывернул руку с пистолетом. Потом профессора рывком бросили на колени и куда-то потащили. За спиной слышались отрывистые крики и команды на немецком. В следующую секунду что-то сильно ударило его по затылку, и некоторое время Бунин видел перед собой лишь мелькающие золотые искры. Когда мелькание прекратилось, а гул в голове слегка поутих, он обнаружил, что сидит на полу, прислонившись к стене. По бокам от него стояли две автоматчицы, направив на него свое оружие. А прямо над ним возвышался, скрестив руки на груди, проклятый китаец. – Что же, Степан Борисович, эксперимент не удался, – сказал он. – Видимо, вы были недостаточно настойчивы. |
