|
– Пока ты спал, приезжал курьер, – нарушила молчание Катарина, намазав на хлеб сливочное масло и украсив получившийся бутерброд горкой красной икры. – Снова привез эти приглашения. По-моему, это моветон – присылать одни и те же приглашения дважды. – Беленин не обучался правилам хорошего тона, – Андрей потянулся за бокалом с минеральной водой, – он прежде был каким-то комсомольским вожаком, кажется, в Казани. Ему просто очень нужно, чтобы я посетил этот его раут. – посетили, дорогой, – сладко улыбнулась Катарина. – Ну, разумеется. Его секретарша звонила мне вчера раз двести. – И что же? – Вела войну с моей. Пыталась получить подтверждение, что мы приедем. – Держу пари, твоя победила. – Точно. – Андрей сделал глоток минеральной воды. Холодная, слишком холодная, как вода в той проклятой полынье… Он скривился и отставил бокал. – За это я ей и плачу деньги. – Шутки шутками, – сказала Катарина, вмиг посерьезнев, – а это действительно будет очень важный вечер. Тебе предстоит встретиться с влиятельными людьми, дорогой. За два года он уже привык к тому, что если она начинает говорить таким тоном, то это не просто пожелания, а. Исходящие, возможно, от самой чертовой бабушки Марии фон Белов. Инструкции, неукоснительное выполнение которых было залогом жизни и здоровья Маруси и Марго – Марго. Андрей до сих пор не знал, каким образом Катарина связывается с базой «Туле». Когда их вытащили спасатели Чилингарова, на девушке не было ничего, кроме оранжевого комбинезона. Насколько мог судить сам Андрей, обследовавший ее комнаты в то время, как Катарина бегала кросс или занималась верховой ездой, никакого передатчика у нее не было. С другой стороны, время от времени у нее появлялись различные шпионские девайсы, наподобие коммуникатора, с помощью которого она проверяла «Мерседес» Андрея на предмет жучков ФСБ. Откуда она их получала, Гумилев так и не сумел выяснить. И главное – инструкции. Четкие указания – с кем ему следует встретиться, какие бумаги подписать, сколько денег и на какие счета перевести. Первый раз это случилось через два месяца после их чудесного «спасения». Их – всех пятерых – долго держали в ведомственном госпитале МЧС, куда к ним – точнее, к Гумилеву и Илюмжинову – приезжал лично Шойгу, интересовался историей экспедиции, судьбой «Земли-2» – и куда потом вместо министра стали наведываться следователи из ведомства Бастрыкина. Допросы (из уважения к высокому рангу допрашиваемых их предпочитали называть беседами) следовали за допросами, а когда их выписали из госпиталя, начались настоящие хождения по мукам. Проверки на полиграфе, вызовы на заседания каких-то строго засекреченных правительственных комиссий, жесткие разговоры в высоких кабинетах. В версию гибели «Земли-2» от торпед американской подводной лодки не то чтобы не верили – боялись поверить: это грозило дипломатическим скандалом, охлаждением отношений, бесславным концом «перезагрузки». Но и не поверить было сложно – помимо пятерых уцелевших участников экспедиции, эту версию подтверждал и майор Громов, чей вертолет подбили во льдах одетые в камуфляж бойцы, в которых он уверенно опознал «морских котиков» – спецназ американского ВМФ. На размышления наводили и повреждения, обнаруженные у подбитого вертолета, – они выглядели так, будто по летающей машине стреляли из неизвестного нашим военным оружия. После нескольких месяцев напряженной работы эксперты заявили, что, возможно, это было нечто вроде электрической пушки, с огромной скоростью стреляющей крошечными металлическими шариками. Очередь, выпущенная из этого оружия, прошла сквозь пол кабины, как раскаленный нож сквозь масло, и рассекла лопасти винта К-17, сделанные из легированной стали. |
