|
Уткин важно кивнул. – Вы, Барри Кимович, как человек, близкий к определенным влиятельным кругам на Западе, могли бы замолвить словечко за новую демократическую партию в Бильдебергском клубе и «Бнай-Брит». – Я, конечно, мог бы, – надменно проговорил шахматист, – однако что я с этого буду иметь? Возможно, если партия выдвинет мою кандидатуру на президентских выборах 2012 года… – Вопрос о президентских выборах мы рассмотрим позднее, – уклонился от ответа политтехнолог. – Что же касается вас, уважаемый Андрей Львович, то ваша помощь могла бы стать поистине неоценимой… – Когда я слышу слово «неоценимая», то понимаю, что к сумме, которую просят у меня обычно, будет пририсован еще один ноль, – сказал Гумилев. Политтехнолог поморщился. – Речь не о деньгах, Андрей Львович, или, во всяком случае, не только о них. Вы занимаетесь новейшими технологиями, в том числе и информационными. Для грядущей революции эти технологии так же необходимы, как, прошу прощения за столь грубую аналогию, типография «Правды» для большевистского переворота. – Вы сказали – «революции»? – нахмурился Уткин. – Мне казалось, речь идет о мирном парламентском процессе. – Понятие «революция» сейчас носит совсем иной смысл, нежели раньше, – снисходительно объяснил политтехнолог. – Возьмем хотя бы события на Украине в 2004 году или революцию маков в Киргизии. Кстати, сейчас наши американские друзья, – он слегка поклонился Брауну, – пробуют новую модель революции в переживающей экономический кризис Белоруссии – она называется «революция через социальную сеть». Молодежь организуется через интернет-сообщества, такие как «ВКонтакте», отдельные группы поддерживают между собой мобильную связь и могут очень оперативно сливаться в огромные толпы. Если эта технология оправдает себя в Минске, мы применим ее и здесь. – И все-таки, – прервал его Гумилев, – чего вы хотите от меня? – Помощи в организации социальных сетей и защиты каналов связи от репрессивных мер со стороны государства. Вероятно, в условиях социальных волнений правительство будет отключать оппозиционные сайты и усилит цензуру в Интернете. Специалисты вашей корпорации могли бы создать дублирующие сети и разработать методики борьбы с цензурой. Если оппозиционная молодежь будет вооружена новейшими технологиями, ни милиция, ни ФСБ ничего не смогут этому противопоставить. – Очень неплохо зарекомендовала себя технология «Блэкберри», – мягко перебил политтехнолога Браун. – Знаете, что это такое? Гумилев кивнул. – Сеть элитных смартфонов для бизнесменов, заинтересованных в том, чтобы сохранять свои переговоры в тайне. Но в России эта технология запрещена. – Полагаю, вам не составит труда создать российский аналог «Блэкберри». Назовите ее, скажем, «Черника». – Советник добродушно рассмеялся. – Ну и, разумеется, финансовая поддержка тоже будет нелишней, – поспешил добавить Беленин. – Политика – дело дорогое, один я расходы на выборы не потяну. Надо будет всем ребятам скинуться. С Фрикманом и Пороховым-Куршавельским я уже говорил, они не против. Надо будет еще Кисина потрясти, а то как на первую строчку в списке «Форбс», так он тут как тут, а как на демократию отстегнуть, так его днем с огнем не сыщешь. – А что же господин Абрамович? – поинтересовался советник. Беленин замялся. – Роман, боюсь, в этом деле участвовать не будет. Ему и так хорошо – сидит у себя в Лондоне, что ему о судьбах России думать? – При необходимости, – серьезно сказал Браун, – мы сумеем убедить господина Абрамовича, что о судьбах России можно думать даже в Лондоне. |
