|
– Но для бизнеса, особенно для большого бизнеса, такого как нефтедобывающая промышленность, либеральная атмосфера необходима как воздух. Мы, крупные промышленники, занимающиеся добычей и продажей углеводородов, не понаслышке знаем, как тяжело бывает договориться с нынешней властью, тяготеющей к авторитарному стилю правления. Поэтому главной политической задачей нашей партии должно стать изменение атмосферы в стране. Вернем нашему народу традиционные ценности частного предпринимательства, уважения к частной собственности и опоры на собственные силы! Самобытный и тороватый народ наш не замедлит ответить на эти реформы всплеском производственной активности… «И ради этого меня так зазывали сюда? – подумал Гумилев удивленно. – Стоило ли огород городить? Весь этот бред я мог и в Сети прочесть». – Ну и конечно, отношения с нашим главным стратегическим партнером, США, – олигарх улыбнулся и поклонился советнику. – Сейчас они переживают не лучшие времена… «перезагрузка» то и дело превращается в «перегрузку». Но если мы придем к власти, первое, что мы сделаем, – это освободим наши отношения от той накипи, которая мешает нормально работать! – Прекрасно, – белозубая улыбка мистера Брауна казалась неестественной, как у пациента, садящегося в стоматологическое кресло и пытающегося убедить и себя, и других, что все происходящее с ним – совершеннейший пустяк. – В этом случае можете считать, что поддержка Соединенных Штатов вам обеспечена. – Не сомневайтесь, господин советник, – заулыбался и Беленин, – мы сумеем правильно выстроить политику по отношению к вашей великой стране. Гумилев отметил, что прекрасно владеющий русским Браун специально ввернул оборот «можете считать». Таким образом, он не пообещал Беленину поддержку, а лишь разрешил на нее надеяться. – Сколько процентов вы намерены получить на выборах? – поинтересовался Кальмаров. – Пять, семь? Возможно, этого хватит, чтобы пройти в Думу, но парламентское большинство принадлежит «Единой России». Вы ничего не сможете сделать! Беленин неприязненно посмотрел на чемпиона. – Мы получили определенные гарантии, – сказал он, ткнув пальцем куда-то в потолок. – Осенью страну ждут социальные волнения, по сравнению с которыми забастовки в Пикалево покажутся пикником на лужайке. В этих условиях… – В этих условиях русское быдло проголосует за коммунистов, – грубо прервал его Кальмаров. – А демократов начнут вешать на фонарях. – При всем уважении, – поморщился Уткин, – колумнисту такой уважаемой газеты, как «Уолл-Стрит Джорнал», стоило бы выбирать более политкорректные выражения. Шахматист метнул на Уткина свирепый взгляд, но тут в разговор вмешался политтехнолог: – Разработанная нами компьютерная модель показывает, что в случае общественных волнений этой осенью значительная часть молодежи поддержит демократическую партию. При условии, конечно, что во главе этой партии будет стоять харизматичный и популярный лидер. Коренастый, с бульдожьей физиономией, Беленин вряд ли подходил под это определение, но Гумилев прекрасно знал, что имиджмейкеры и телевизионщики способны сделать харизматическую личность даже из обезьяны. – Многое, конечно, зависит от вас, господа, – политтехнолог обвел сидевших вокруг стола многозначительным взглядом. Андрею почему-то вспомнился Остап Бендер, собирающий деньги для «гиганта мысли и отца русской демократии» с деятелей старгородского подполья. – От нашей прессы мы ждем вдумчивой и последовательной информационной поддержки. Уткин важно кивнул. – Вы, Барри Кимович, как человек, близкий к определенным влиятельным кругам на Западе, могли бы замолвить словечко за новую демократическую партию в Бильдебергском клубе и «Бнай-Брит». |
