|
Если деловые люди России помогут демократическому кандидату, которого поддержат США, сесть в кресло президента страны, мы отменим поправку Джексона–Вэника и поделимся с вами необходимыми технологиями. Наши инвесторы вложат большие деньги в развитие месторождений на арктическом шельфе… разумеется, под определенные гарантии. – Что за гарантии? – осторожно поинтересовался Беленин. – Прежде всего, долевое участие американских нефтедобывающих компаний в этом бизнесе. Хорошо известная вам, Михаил Борисович, компания «Уорвик Петролеум» будет первой в этом списке. Вы получаете технологии добычи арктической нефти, мы – часть прибылей. Это справедливая сделка, господа. – Более чем справедливая, – кивнул Барри Кальмаров. – Но кто же будет тем кандидатом, которого поддержат Соединенные Штаты? Американец сочувственно улыбнулся. – Вы знаете, Барри, я давний поклонник вашего шахматного таланта и не пропускаю ни одной вашей колонки в WSJ. Мне лично бы очень хотелось, чтобы таким кандидатом стали вы. Но, к сожалению, я не уполномочен принимать решения – я только транслирую мнение, выработанное на, если позволите мне так выразиться, нашем совете директоров. Вы знаете, о ком я говорю. Шахматист заметно поскучнел. – Так вот, мнение это – впрочем, не окончательное – заключается в том, что идеальным кандидатом в президенты России от демократической оппозиции должен стать человек, не замеченный в тесных контактах со старыми либералами. Хорошо, если коньком его предвыборной программы станет борьба с коррупцией. Слава богу, для этого в вашей стране оснований предостаточно. Пара громких выигранных дел – а наши юристы ему в этом помогут, – и популярность этому парню обеспечена. – А! – вскричал вдруг Кальмаров обиженно. – Так вы Лешку в президенты толкаете! Он же фашист, он с ДПНИ якшается! Его Израиль никогда не примет! – Израиль, – холодно заметил политтехнолог, – примет любого политика, которого одобрит Администрация в Вашингтоне. Думаете, в Тель-Авиве не скрипят зубами, когда в Риге проходит парад ветеранов СС? И ничего, как-то терпят. Браун прервал его, подняв указательный палец. – Я хотел бы подчеркнуть: это мнение не окончательное. До выборов еще есть время. Многое зависит от того, как будут складываться дела у партии, которую возглавит уважаемый Михаил Борисович. Беленин откашлялся. – Со своей стороны, – сказал он официальным тоном, став внезапно очень похожим на комсомольского работника, каким и был двадцать лет назад, – я обязуюсь сделать все для торжества демократической идеи и окончательной победы над тоталитарным прошлым. – В таком случае, я думаю, наша встреча откроет новую страницу в истории России, – торжественно заявил советник. – Благодарю вас за искреннюю приверженность делу демократии и прав человека, господа. Совещание закончилось. Гумилева советник американского посольства догнал уже в коридоре. – Андрей, – сказал он, доверительно взяв Гумилева за локоть, – вы позволите себя так называть? Так вот, Андрей, я хочу, чтобы вы правильно поняли ситуацию. Вы, должно быть, решили, что мы тут устраиваем какой-то заговор или что-нибудь в этом роде? Андрей усмехнулся. – А разве нет? – Нисколько. Времена, когда дипломаты готовили государственные перевороты, безвозвратно миновали. Я знаю, что у вас хорошие отношения с господином Путиным… – Он выдержал драматическую паузу, внимательно наблюдая за Гумилевым. Не дождавшись никакой реакции, Браун продолжил: – И не стану просить вас держать наш сегодняшний разговор в тайне. Более того, если вы в неформальном порядке доведете до сведения премьер-министра позицию моей страны, это, возможно, поможет нашему общему делу… – Каким же образом? Советник перестал улыбаться. |
