— Брейди всегда нравились…

— Да знаю я, что ему нравилось! — останавливает его Пит. — Нет необходимости об этом разглагольствовать. У меня для тебя еще одна подача есть, если хочешь.

— Давай!

— Я говорил с Нэнси Элдерсон сегодня где-то в пять вечера.

Молодец, Пит, думает Ходжес. Ты не просто номер отбываешь последние несколько недель.

— Она сказала, что миссис Эллертон уже купила дочери новый компьютер. Для онлайн занятий. Он стоит под лестницей в подвале, еще в коробке. Эллертон собиралась через месяц подарить его Мартине на день рождения.

— Другими словами, она планировала будущее. Не похоже на самоубийцу, не так ли?

— Нет, я бы не сказал. Мне пора идти, Керме. Мяч на твоем поле. Или играй, или так оставляй. Как знаешь.

— Спасибо, Пит. Спасибо за подачу.

— Если бы это было, как в старину, — говорит Пит. — Мы бы за это так взялись, что только щепки бы полетели!

— Только не вернешь тех времен. — Ходжес снова потирает бок.

— Да. Не вернешь, блин. Ты собой займись. Поправься немного.

— Приложу всех силы, — отвечает Ходжес, но уже никому. Пит закончил разговор.

Он чистит зубы, пьет обезболивающее и медленно влезает в пижаму. Потом ложится в кровать и смотрит в темноту, ожидая то ли сна, то ли утра — того, что наступит быстрее.

Брейди не забыл взять идентификационный бейдж Бэбино из верхнего ящика письменного стола, когда одевался в его одежду, ведь магнитная лента на обратной стороне превращала этот бейдж в универсальный пропуск. В 10:30 вечера, примерно тогда, когда Ходжес наконец-то наелся программами о погоде, Брейди впервые пользуется этим пропуском, чтобы попасть на территорию парковки, предназначенной для сотрудников больницы, возле главного корпуса. Днем здесь не протолкнуться, зато в эту пору — большой выбор мест. Он останавливается на участке подальше от всепроникающего света натриевых ламп. Откидывает сиденье роскошной машины Доктора Би и выключает двигатель.

Он погружается в сон и чувствует, как плывет в легком тумане несвязных воспоминаний — всего, что осталось от Феликса Бэбино. Чувствует вкус мятной помады девочки, с которой он впервые поцеловался, — Марджори Паттерсон в старшей школе Ист-Джуниор в Джоплине (штат Миссури). Видит баскетбольный мяч с потертой надписью «ВОЙТ». Чувствует тепло в спортивных штанишках, когда он уписался, раскрашивая картинки на бабушкином диване, большом мягком динозавре из вылинявшего зеленого велюра.

Детские воспоминания, очевидно, отходят последними.

Вскоре после двух часов ночи он дергается от яркого воспоминания: отец дает ему по жопе за то, что играл со спичками на чердаке, — и вскакивает на ковшеподобном сиденье «бумера». На мгновение самая выразительная деталь того воспоминания еще остается: пульсация вены на покрасневшее отцовской шее, прямо над воротником синей рубашки поло фирмы «Изод».

И он снова становится Брейди — Брейди, одетым в шкуру Бэбино.

Находясь в заключении в палате 217 и в теле, уже не способном нормально функционировать, у Брейди были целые месяцы, чтобы планировать, пересматривать планы снова и снова. При этом он допускал ошибки (например, он жалеет, что послал через Z-Мальчика сообщение Ходжесу на «Синий зонт» — надо было подождать, пока все будет кончено с Барбарой Робинсон), однако он действовал настойчиво, и вот уже ему почти все удалось.

Мысленно он репетировал эту часть операции десятки раз и теперь уверенно идет вперед.