Надо потревожить паука, думает он.

В размышления над планировкой будущего разговора вторгаются мысли о своем диагнозе и те страхи, которыми такие мысли сопровождаются. За свою жизнь — да. А еще возникали вопросы, насколько плохо ему станет чуть позже и как сообщить о болезни тем, кто должен это знать. Корин с Элли новость глубоко поразит, но в общем ничего с ними от того плохого не случится. То же самое касается и семьи Робинсон, хотя он знает: Джером и Барбара, его младшая сестренка (но она уже не такая и маленькая — ей через несколько месяцев шестнадцать стукнет), тяжело это переживут. Но больше всего волнуется он все-таки за Холли. Она не сумасшедшая, что бы она там ни говорила в кабинете, но она уязвима. Очень. У нее было два серьезных нервных срыва — один в школе, второй чуть за двадцать. Сейчас она сильнее, но последние несколько лет ее поддерживают только он и их фирма. Если их не станет, Холли в опасности. Тут он себя не может обманывать.

Я не дам ей сломаться, думает Ходжес. Он идет, опустив голову, спрятав руки в карманах, выпуская изо рта белый пар. Я не допущу такого.

Погрузившись в мысли, он не замечает «шевроле-малибу» с пятнами грунтовки — эта машина появляется в третий раз за два дня. Она припаркована на улице, напротив дома, где Холли отправилась выслеживать доверенное лицо обанкротившейся компании «Санрайз Солюшн». Рядом с машиной на тротуаре стоит пожилой мужчина в старой списанной армейской теплой куртке, заклеенной маскировочной лентой. Он смотрит, как Ходжес садится в автобус, вынимает из кармана телефон и делает звонок.

Холли смотрит, как ее шеф — который, так уж получилось, является тем человеком, которого она любит больше всего в мире, — идет на угол, на остановку. Выглядит он сильно осунувшимся — жалкая тень того грузного человека, которого она встретила шесть лет назад. Уходя, он держится за бок. В последнее время он часто так делает, и она даже не уверена, что он это осознает.

Просто маленькая язва, говорил он. Ей хотелось бы в это поверить, поверить ему, — но она не уверена, что верит.

Подъезжает автобус, Билл садится. Холли стоит у окна, смотрит на это, грызя ногти, хочется курить. У нее полный ящик «Никоретте», но иногда помочь может только сигарета.

Нечего время терять, говорит она себе. Если хочешь быть страшным подлым шпионом — лучшего времени не найти.

Она возвращается в кабинет.

Монитор не светится, но он его не выключает, пока не уходит вечером домой, поэтому ей надо только «разбудить» экран. Глаз неожиданно останавливается на желтой пачке бумаги для заметок возле клавиатуры. У него всегда такая под рукой, обычно вся в записях, каляках и маляках. Так ему лучше думается.

Сверху написана хорошо знакомая строка из песни, которая для Холли стала близкой, как только она услышала впервые по радио: «Все одинокие люди». Эти слова подчеркнуты. Далее список известных ей имен:

Оливия Трелони (вдова)

Мартина Стоувер (не замужем, экономка говорит о ней «старая дева»)

Дженис Эллертон (вдова)

Нэнси Элдерсон (вдова)

И другие. И она — она тоже старая дева. Пит Хантли — разведен. Сам Ходжес — также.

У холостых в два раза больше вероятность самоубийства. У разведенных — в четыре раза.

— Брейди Хартсфилд любил самоубийства, — бормочет она.