— Почему здесь? Почему не в нормальном месте? — это было первое, что спросил Михаил, когда мы поздоровались.

Пожав плечами, я обвел взглядом ещё не отделанное помещение:

— А чем тебе это не нравится? Тепло, светло и мухи не кусают. Ну, в смысле, никто не подслушивает.

Смирнов фыркнул, но спорить не стал.

— Вот. Привёз, что просил, — выложил он на стол две запечатанные в плёнку кассеты.

— Отлично!

Я вынул из сумки магнитофон, включил его в сеть и распечатал одну из кассет.

— Что это? — вздрогнул Смирнов, когда из динамика раздался знакомый голос.

— Я полагаю, что это послание. Тебе от тебя же, только из будущего.

Михаил протянул руку и щёлкнул по клавише. Кассета перестала крутиться.

— Как такое возможно?

Взгляд у него был напряженным, и я хорошо понимал, почему.

— Думаю, это кое-что объяснит.

Раскрытый на последней странице песенник лёг перед «чекистом» на стол.

— Почерк узнал?

— Да, — кивнул Михаил, присмотревшись.

Текст он читал внимательно, а после того, как прочёл, снова взглянул на меня:

— Половину написал я, а вторую, выходит, твой друг Синицын, так?

Я наклонил голову.

— Именно так. Угадал.

— Понятно. Значит, получается… ты можешь отправлять сообщения в будущее, и тебе отвечают?

— Всё верно. Могу. Только это непросто, и переписка имеет… хм… разные побочные эффекты.

— Какие? — заинтересовался Смирнов.

— Разные и не всегда положительные. Лучше всех в этом деле разбирается Шура Синицын. В будущем, кстати, вы с ним на этой теме, можно сказать, скорешились. Здесь, я надеюсь, общий язык тоже найдёте.

— Он тоже знает, кто ты на самом деле?

— Узнал месяц назад. И очень помог мне.

— В чём?

— В том, что собрал специальный прибор, который поможет мне возвратиться в будущее.

— Ты что, и, правда, хочешь вернуться? — опешил Смирнов.

— А почему ты этому удивляешься? — изобразил я ответное удивление.

— Ну… прожить ещё одну жизнь — это, наверное, здорово. Попытаться исправить ошибки прошлого — что может быть интереснее? Кое-кто за такую возможность и прежней жизни не пожалел бы.

Я тяжело вздохнул и забрал песенник.

— Нет, Миш. Ты ошибаешься. Хотя бы в той части, что когда человек исправляет старые ошибки, он обязательно делает новые, и получается ещё хуже. Но, в принципе, сейчас это не особенно важно. Сегодня мне нужно другое. Мне нужен ты. Только не сегодня, а завтра. Вот в этом месте, — я протянул ему бумажный клочок с адресом дачи.

— Считаешь, что без меня перенос не получится? — проговорил Смирнов, пробежав по листочку глазами и спрятав его в карман.

— Я не считаю. Я знаю. И даже могу объяснить. Но не уверен, поймёшь ли.

— А ты попробуй, — прищурился Михаил.

— Ладно. Попробую.

Я негромко прокашлялся и начал не торопясь объяснять.

— Дело всё в том, что наш общий в будущем друг Синицын сумел разработать и экспериментально проверить так называемую теорию одиночных кварков. Кварки, чтобы ты знал — это такие кирпичики, из которых состоят все сильно взаимодействующие частицы. Из них, в свою очередь, состоят атомы, а из атомов всё вещество нашего мироздания.