|
Из них, в свою очередь, состоят атомы, а из атомов всё вещество нашего мироздания. Кварки появились сразу после Большого Взрыва, а как только температура Вселенной понизилась, начали своё путешествие по расширяющемуся континууму. Только не в одиночестве, а намертво слившись по трое с другими такими же. Это явление, эту неразрывную связь учёные называют конфайнментом, а кварковые тройки — барионами. Именно они составляют основную массу Вселенной. Помимо долгоживущих кварковых троек существуют и короткоживущие пары, соединяющиеся по типу кварк-антикварк. Такие пары называют мезонами, и они являются переносчиками сильного и слабого взаимодействия между частицами. Если, к примеру, рассматривать их в аналогии с человеческим обществом, то всякий мезон — это как бы двое влюбленных, а барион — трое закадычных друзей.
— То есть, любой кварк можно считать мужчиной, а антикварк женщиной? — догадался Смирнов. — Ну да. Так оно примерно и есть. И, кстати, пары «мужчина-мужчина» и «женщина-женщина» в мире элементарных частиц не только противоестественны, но и бессмысленны. Им попросту нечем соединяться, да, в общем, и незачем, — позволил я себе короткий смешок. — Это я понял, — кивнул Михаил. — Но ты вроде бы говорил, что твой друг разработал теорию одиночек, а вовсе не троек и пар? — Да, говорил. И мы к этому как раз подошли. Проблема практически всех моделей Большого Взрыва заключается в том, что исследователи не в состоянии объяснить некоторые фундаментальные противоречия. Одно из них — это дефицит нынешней массы-энергии вещества в сравнении с кварк-глюонной плазмой, возникшей при Взрыве. Иными словами, часть кварков и антикварков куда-то пропала, не аннигилировав и не попав под конфайнмент. Куда они подевались? Где их искать? Решение этой задачи, по словам того же Синицына, выглядело почти как средневековый ответ на вопрос «Сколько ангелов можно уместить на конце иглы?» Однако своё решение он подтвердил не только системами уравнений, но и, хм, удачным экспериментом. Тем самым, в котором участвовал я. Хотя и не по своей воле. — И в чём это решение заключалось? — С одной стороны, всё оказалось безумно просто, а с другой, совершенно нереализуемо в привычной атеистической парадигме. Короче, все одиночные кварки и антикварки приобрели защитные оболочки, предохраняющие их от прямого слияния. А если ещё проще, они стали основой для разума, а также его сутью и даже прямым воплощением. — Ты хочешь сказать… все они стали людьми? — недоверчиво пробормотал Смирнов. — Нет. Не совсем. Точнее, не напрямую. С точки зрения философского идеализма, одиночные кварки — этого своего рода квинт-эссенция человеческих душ, их разума и сознания. Они почти не зависят от окружающей нас материи, они взаимодействуют с мирозданием через нас, свои защитные оболочки-хранилища, сливаются через нас друг с другом, реплицируются, перемещаются в другие тела, когда мы умираем, путешествуют во времени и пространстве и, как показала практика, могут становиться творцами и даже создавать иные Вселенные, образуя так называемый мультиверсум… — Стоп! — поднял руку «чекист». — С этого момента, пожалуйста, поподробнее. И попроще, а то я уже совсем перестал понимать тебя. Что значит иные Вселенные? Это, типа, как параллельные миры? — Шура называет их слоями пространства-времени. Раньше я жил в одном слое. Потом, по чистой случайности, из-за ошибки Синицына, произошёл кварковый резонанс и, в результате, возник слой номер два, почти идеальная копия первого. Мой кварк переместился сюда, в новообразованную реальность и слил в одном теле два отпечатка сознания — меня 17-летнего здешнего и меня 47-летнего тамошнего. |
