— Спорное утверждение, — хмыкнул Степан Миронович.

— Сто против одного.

— Докажите.

— Ей надо заполучить не только самого Селфера, но и его техбазу. Только тогда её план может реализоваться на все сто процентов. Селфера она безусловно получит, и мы ей в этом поможем, но что касается техники… Как только в наших руках окажется техническое оборудование, условия будем ставить мы, а не Клио.

— И она это понимает, — закончил «чекист». — Что ж, вы меня убедили. Будем действовать, исходя из этих условий.

— У вас есть, кому поручить эээ… — неопределенно покрутил пальцами «Юрий Павлович».

— Есть. Квалификация так себе, но других я, увы, привлечь не могу.

— Я помню, мы это обсуждали. Ладно, за неимением гербовой будем писать на простой.

— Это верно. Деваться нам некуда…

Воскресенье. 19 декабря 1982 г.

Даже не знаю, спал я сегодня или не спал?

Этой ночью меня мучили не кошмары, а воспоминания.

О том, что когда-то было и, возможно, уже никогда не случится.

Шура, конечно, гений, но ведь и гении иногда ошибаются. Кто знает, может, его утверждение, что мы будем помнить обе реальности — ту, что сейчас, и ту, что была в прошлой жизни — всё это просто гипотеза, а проверить её он как раз и решил в сегодняшнем эксперименте. Получится — хорошо. Не получится — чёрт с ней, с гипотезой, другую придумаем…

Ему здешнему хорошо. У него другой жизни не было. А тому, который остался в будущем, в голову не заглянешь. Поэтому и приходится напрягать свою, прикидывать варианты и мучиться в ожидании. Вроде и скоро уже, а время тянется, словно его приклеили к невидимому циферблату, да так, что не оторвёшь.

Где-то в половине седьмого, устав ворочаться под одеялом, я встал, умылся и пошёл заниматься физкультурой на улицу. Десять раз обежал вокруг студгородка. Вернулся. Взял том «Общей физики». Начал читать.

В девять проснулся сосед. Приподнял голову, протёр глаза, состроил удивленную физиономию, смачно зевнул, потом повернулся на другой бок и, пробурчав на мой счёт что-то нечленораздельное, вновь погрузился в сон.

Как же я его понимал!

В студенческом общежитии в воскресное утро не спят только полные отморозки. Вместо того, чтобы спокойно дрыхнуть как все, они шелестят страницами книг, возятся и бормочут под нос никому не нужные формулы, мешая всем остальным.

Чтобы не выглядеть идиотом, я отложил учебник и снова побрёл на улицу.

Декабрь в этом году странный. Уже вторую неделю температура держалась в районе нуля или немного выше. Вчерашний снег почти весь растаял, ночью слегка подморозило, но к утру под ногами стало опять слякотно, а с хмурых небес вновь что-то капало-сыпалось, то ли снег, то ли дождь. И ветер, будто задавшись целью напакостить всем двуногим, гнал в лицо мерзкую сырость.

Пока занимался «спортом», на непогоду внимания не обращал. Сейчас — ощущения совершенно иные. Зачем, спрашивается, выходил из тёплой уютной общаги? Развеяться захотелось? Решил отрешиться от дум? Ну что же, развеяться получилось, отрешиться — не очень.

Уже больше недели я не встречался с Жанной и даже не пробовал ей позвонить.

Почему? Фиг знает. Словно бы что-то сломалось внутри. Как будто пропала уверенность, что всё будет хорошо, мы поженимся и проживём ближайшие тридцать лет так же, как раньше, как это было до моего переноса.

Пока мы с ней виделись регулярно, у меня даже мысли не возникало, что может быть по-другому, но стоило на какое-то время остаться опять одному, стал вновь представлять себе, что было бы, если бы на её месте оказалась другая.