Впрочем, он редко знакомил ее с женщинами, и тем не менее по утрам Эми принюхивалась, не пахнет ли от Эллиота духами, и всегда делала ему замечание, если он не надевал свежую сорочку.

Все это могло бы показаться забавным, если бы Эми иногда без всяких на то причин не нападала на незнакомых женщин. А в нападении Эми ничего забавного не было.

Эми вернулась к мольберту и знаками сказала:

«Не любить женщина не любить Эми не любить уходи уходи».

– Эми, перестань, будь хорошей гориллой, – попросил Питер.

– Что она сказала? – поинтересовалась Росс, направляясь к раковине, чтобы смыть краску с юбки.

Питер отметил, что Карен не вскрикнула и не подняла визг, как нередко поступали другие посетительницы, столкнувшись с далеко не дружеским отношением Эми.

– Она сказала, что ей нравится ваша одежда, – ответил Эллиот.

Эми бросила на него недовольный взгляд. Так она поступала всякий раз, когда Эллиот неправильно переводил ее жесты.

«Эми не врать. Питер не врать».

– Эми, будь умницей, – сказал Эллиот. – Карен – хороший человек.

Эми что‑то проворчала и снова принялась ловко водить пальцами по бумаге.

– И что же теперь? – спросила Росс.

– Дайте ей время, – Эллиот ободряюще улыбнулся. – Ей нужно привыкнуть.

Он не счел нужным объяснять, что знакомство с шимпанзе обычно кончается намного хуже. Они швыряют в незнакомцев, а порой и в знакомых рабочих фекалиями, а иногда, пытаясь доказать свое доминирующее положение, даже нападают на человека. У шимпанзе весьма ярко выражено стремление выяснить, кто является главным в данном сообществе. К счастью, гориллы в меньшей мере склонны к установлению четкой иерархии и менее агрессивны.

В этот момент Эми сорвала лист с мольберта и принялась рвать его, разбрасывая обрывки по комнате.

– Так она привыкает? – спросила Карен.

Казалось, недовольство гориллы не пугало, а скорее развлекало ее.

– Эми, прекрати, – сказал Питер, на этот раз позволив себе не скрывать раздражения. – Эми…

Горилла уселась посреди комнаты, продолжая со злостью рвать бумагу и настойчиво повторяя знаками: «Эта женщина эта женщина». Налицо было типичное смещенное поведение. Если горилла по какой‑либо причине не решается напасть, она нападает символически. Сейчас она символически разрывала Карен Росс на куски.

Более того, Эми явно все больше и больше возбуждалась. Начиналось то, что сотрудники «Проекта Эми» называли"последовательностью перевозбуждения". Подобно тому как человек сначала краснеет, потом напрягается, потом начинает кричать и бросаться всем, что оказалось под рукой, и лишь после этого переходит к непосредственному физическому нападению, так и горилла, прежде чем напасть на человека или другое животное, последовательно и стереотипно меняет форму поведения. Сначала она рвет бумагу или траву, затем ворчит и, подобно крабу, сдвигается то вправо, то влево, а потом начинает бить лапами по земле, производя при этом возможно больше шума.

Если не прервать такую последовательность перевозбуждения, Эми бросится на человека.

– Эми, – строго сказал Эллиот. – Карен – человек с пуговицами.

Эми остановилась. В ее понимании «пуговица» была непременным атрибутом высокого положения.

Горилла очень тонко чувствовала малейшие нюансы человеческого настроения и поведения, для нее не составляло труда сообразить, кто из сотрудников проекта занимает более высокое положение и по отношению к кому.