-  Выходит, грабители явились сюда по чьей-то наводке?

    -  Вполне вероятно. Трудно представить, чтобы человек, которого разыскивают власти, чтобы вздёрнуть на виселице, просто так, положившись на везение, появился в этом довольно фешенебельном квартале, неподалёку от казарм городской гвардии. Он должен был знать наверняка, что здесь ему светит богатая добыча. Значит, кто-то должен был сообщить ему, что у нас денег куры не клюют и что мы имеем обыкновение оставлять открытыми ставни на окнах.

    -  А может, это случилось непреднамеренно? - предположила Джейн. - Кто-нибудь из слуг или домочадцев встретился со знакомым, рассказал ему о нас, кто-то посторонний услышал их разговор - ну, и так далее.

    -  Вполне возможно, - сказал Кейт и погасил окурок в чаше. - Что ж, ладно. Ложимся спать?

    -  Да, пожалуй, - согласилась сестра. - Только не надо гасить свечи. Пусть будет душно, зато не так страшно.

    -  Хорошо.

    Кейт сходил за перегородку, чтобы вытряхнуть пепел и окурок в мусорное ведро и помыть чашу. Когда он вернулся, Джейн уже забралась в постель - но не лежала, а сидела, зябко обхватив плечи руками. Она выглядела такой слабой, беззащитной, уязвимой…

    -  Кейт, - жалобно произнесла она. - Мне страшно. Только что здесь валялся Рыжий Кабан…

    -  Вепрь, - машинально поправил он. - Но теперь его нет. И уже не появится. А постель поменяли.

    -  Я это понимаю. Но всё равно мне страшно… Кейт, пожалуйста, ложись рядом со мной.

    Кейт слегка опешил.

    -  Ну… А ты не боишься меня?

    -  Нет, не боюсь. Ведь мы уже не дети, как тогда, а взрослые и ответственные люди… Хотя сейчас я чувствую себя маленькой девочкой, и мне очень страшно.

    -  Хорошо, - сказал Кейт и подошёл к кровати со стороны Джейн.

    Она подвинулась, освобождая место. Он снял сапожки и штаны и лёг в постель. Сестра положила голову ему на плечо.

    -  Теперь тебе лучше? - спросил Кейт.

    -  Гораздо лучше. Не так страшно, но… Пожалуйста, обними меня.

    Он обнял её.

    -  Теперь мне хорошо, - прошептала Джейн. - Теперь я ничего не боюсь. Рядом со мной ты, и я чувствую себя в полной безопасности… Знаешь, Кейт, ты лучше всех. Ты самый лучший в мире. Я всегда любила тебя.

    -  Я тоже люблю тебя, родная, - сказал он. - Очень люблю.

    Кейт обнимал сестру и чувствовал, как помимо его воли в нём нарастает возбуждение. Джейн тоже чувствовала это, но не отпрянула, а наоборот - ещё крепче прижалась к нему. Её горячее дыхание обжигало его шею и подбородок, а руки гладили спину. Наконец она подняла лицо, и её тёплые мягкие губы встретились с его губами.

    Первые их поцелуи были нежными и ласковыми, а затем они целовались жадно, неистово, временами задыхаясь от недостатка воздуха. Кейт почувствовал во рту солоноватый привкус крови - своей или Джейн. Умом он понимал, что им надо немедленно остановиться, прекратить это безобразие, но страсть не желала прислушиваться к доводам рассудка. Они уже миновали точку возврата, разум отступил под натиском эмоций, и их неумолимо несло вперёд, всё глубже затягивая в пучину безумия.

    Кейт подмял Джейн под себя, его руки скользнули вниз и задрали её рубашку выше талии. Их близость была бурной, стремительной, неистовой, как изнасилование, с тем только отличием, что Джейн не сопротивлялась, не протестовала, не отталкивала Кейта, а старалась слиться с ним воедино, стать его продолжением, неотъемлемой частью его естества.