-  Но нам ещё нужно найти амулет, - заметила Марика.

    -  Он уже найден, - ответил Стоичков. - Я расспрашивал всех мышковицких Конноров, описывая им перстень, и Звенислава Корач вспомнила, что он был у вашей матери в день её смерти. Так её с ним и похоронили. Я думаю, Илона этого хотела, коль скоро надела его перед сражением с друидами. Почему - трудно сказать.

    Марика молча подошла к окну - но не так близко, чтобы её могли заметить снаружи, - и устремила задумчивый взгляд вдаль, на таявшие в туманной дымке вершины Далмацийских гор.

    -  Надо постараться перехитрить Кейта, - наконец произнесла она. - Негоже нарушать покой мёртвых… Кстати, господин Стоичков, у меня к вам большая просьба.

    -  Я слушаю вас, Марика, - немедленно отозвался он.

    -  Вы, конечно, понимаете, что из соображений безопасности, нашей общей безопасности, Кейту и Джейн нельзя не то что возвращаться в свой мир, но даже появляться там хоть на минуту.

    -  М-да… Думаю, вы правы.

    -  Тогда давайте забудем о письме их матери. Его нет и никогда не было. - Она повернулась лицом к Стоичкову. - Вы понимаете меня?

    -  Не очень… но догадываюсь. И надеюсь, вы знаете, что делаете.

    -  Будьте уверены, я знаю. Пожалуйста, поговорите с другими членами Совета, пусть они забудут о письме. А Стэна, Алису и отца я беру на себя.

    Стоичков плотно сжал губы, пристально посмотрел на неё и сказал:

    -  Хорошо, поговорю. Считайте, что письма никогда не было.

    * * *

    Вернувшись во Флорешти, Марика под первым же удобным предлогом избавилась от общества Марчии, открывшей для неё портал, заперлась сама в королевской спальне и достала из ящика письменного стола Алисы конверт с надписью: «Кейту и Джейн Уолш».

    Конверт был уже вскрыт. Марика достала из него несколько листов бумаги, исписанных мелким каллиграфическим почерком, и пробежала глазами первую страницу:

    «Мой дорогой Кейт!

    Я пишу эти строки для вас обоих, но обращаюсь, прежде всего, к тебе. Но не потому, что перед тобой я виновата больше, чем перед Джейн, я виновата перед вами поровну; а потому, что виной всему была моя любовь к тебе. Именно эта любовь удержала меня подле твоего отца, когда я ожидала Джейн. Я слишком сильно любила тебя и не могла расстаться с тобой даже ради любимого человека. Я пожертвовала своим счастьем женщины ради счастья быть твоей матерью. Тем самым я сделала несчастными двоих человек - себя и мужчину, которого любила. А потом, когда вы с Джейн подросли, и я поняла, что вы любите друг друга не как брат и сестра, я всё из той же любви к тебе, из страха потерять тебя как сына, сделала несчастными ещё двоих человек - тебя и Джейн. Я видела, как вы оба страдаете, но продолжала молчать - а порой молчание хуже лжи. Впоследствии ты увлёкся другими девушками, у Джейн тоже появились подруги, и я убедила себя в том, что между вами ничего всерьёз не было. Чтобы не потерять тебя, я заставила себя поверить, что Джейн от природы влечёт к женщинам, хотя в глубине души прекрасно понимала, что это - результат психической травмы, последствия которой я могла бы смягчить, если бы своевременно рассказала вам всю правду о твоей, Кейт, матери и о настоящем отце Джейн. Но я смолчала, и понадобилось целых десять лет, понадобилось ваше бегство, чтобы заставить меня прозреть и…»

    Марика скомкала в руке первую страницу и бросила её в камин.